— «Другие средства»? — Переспросил Торн. — Вы имеете в виду HAWC или «Сумасбродного мага».
— Я вижу, вам о них известно, — сказал Мартиндэйл. — Это хорошие подразделения — по крайней мере, были таковыми, пока вы их не сдали. Теперь от них нет толку. И с какой целью вы рассказали о них Сенькову?
— Это застало Сенькова врасплох и дало нам время, чтобы наши силы смогли благополучно отойти, — ответил Торн.
— И спустило к чертовой матери почти двадцать лет развития вооружений и все возможности будущих скрытных операция силами «Дримлэнда», — отметил Мартиндэйл. — Зачем же? Чтобы вы могли успокоить свою совесть? Я знаю, вы уже слышали это раньше, но позвольте вам напомнить, если вы забыли: русские любят сражаться. Они любят спорить, любят обманывать, противостоять и бросать вызов. И они не уважают никого, кто не спорит, сражается, обманывает, противостоит и бросает вызов в ответ. Я уверен, что ваш советник по национальной безопасности ввел вас в курс дел касательно исторических тактик противостояния с русскими? — Но прежде, чем Торн успел ответить, Мартиндэйл щелкнул пальцами и добавил: — Ах да, у вас же нет советника по национальной безопасности? А куда он делся? Вы отменили должность советника и критически важный персонал Белого Дома, чтобы сэкономить несколько баксов?
— Роберт Гофф хороший человек.
— Он лучший, — сказал Мартиндэйл. — Но его работа состоит в том, чтобы управлять министерством обороны и поддерживать нормальную работу таких же военных, как он сам. Его задача не в том, чтобы помогать вам определять политику — его задача исполнять ваши приказы. Он перегружен работой и недоукомплектован персоналом, и это сказывается на вашей военной эффективности.
— Мое военное командование и мой аппарат укомплектованы именно так, как мне представляется разумным. Ни более, ни менее.
— Верно — если бы вы жили в восемнадцатом веке, — ответил Мартиндэйл. — Но вы живете в двадцать первом — если не умственно, то физически. Вы устроили в Белом доме нехватку персонала и заставили Пентагон делать больше работы, которая вызвала нехватку персонала у них, и теперь все это дерьмо растет, как снежный ком и все идет через не то место. И все просто потому, что у Томаса Джефферсона не было советника по национальной безопасности. Что же, я уверен, что оцени он обстановку, он бы его завел. Поумнейте наконец, Торн.
— К счастью, я не обязан оправдываться или объясняться перед вами за свои бюджетные и кадровые стратегии.
— Я гражданин Соединенных Штатов, избиратель и налогоплательщик, а не только ваш предшественник, — строго сказал Мартиндэйл. — Можете быть уверены, что вам придется объяснить мне все.
— Возможно, когда-нибудь, — раздраженно сказал Торн. — А сейчас, я хочу получить ответ на один вопрос: почему?
— Почему что?
— Почему вы так боялись использовать военную силу?
— Я нихрена на свете не боюсь, Торн.
— Тогда почему же вы не использовали военной силы? Конфликты по всему миру, ядерное оружие туда-сюда, новые угрозы миру и безопасности почти каждый год — и все равно вы ни раз не объявляли какой-либо массового развертывания, никогда не объявляли призыва резервистов или Гвардии. Да, вы иногда сосредотачивали несколько авианосцев, приводили несколько бомбардировщиков в ядерную готовность, но никогда не сделали ничего, чтобы попытаться подготовить страну к возможности полномасштабной войны, даже когда имели полномочия это сделать и могли быть уверены, что так нужно. Так почему же?
— Прочитаете в моих мемуарах, — огрызнулся Мартиндэйл.
Томас Торн поднял руки в знак примирения.
— Господин президент… Кевин… Мне нужно это знать.
— Почему? Потому что боитесь, что ваша драгоценная, праведная философия разъединения и изоляции от мировых дел не сработает? — Выпалил в ответ Мартиндэйл, злее, чем когда-либо. — После того, как вы год перемывали мне все кости по поводу моей неспособности справляться с кризисами во всем мире вы обнаружили, что быть может, не так просто ничего не делать?
Торн не поддался и не вступил в перепалку.
— Потому что мне нужно это знать, Кевин, — мягко сказал он. — Я знаю, что вы отнюдь не ничего не делали. Но почему вы делали то, что делали? Почему вы не использовали эту огромную власть, чтобы разрешить эти кризисы?