— И какие же силы мобилизованы? — Спросил президент. — Немецкие войска в Албании, Российские в Сербии и Македонии. Какие-либо силы в России пришли в движение? В странах СНГ? Какие-либо силы российского флота? Российская или немецкая фронтовая авиация?
Морган покачал головой, быстро взглянул в свои записи, проверяя информацию, и снова покачал головой.
— Нет, сэр. Только обычные перевозки по морю и по воздуху. Выглядят, как обычные операции по снабжению.
— Я полагаю, что «оккупационные силы» будут нуждаться в большем количестве вспомогательных сил, чтобы успешно и быстро занять столицу, — отметил президент. — Кроме того, реальные оккупационные силы начинали действовать немедленно. Я пока не вижу признаков вторжения.
— Почему бы нам не сделать чего-то, если это случиться? — вмешался Гофф.
— Вероятно, нет, — ответил президент с ноткой раздражения в голосе.
— Я поверить не могу, что мы будем просто сидеть и ничего не делать! — Сказал Гофф. — Разве мы не должны связаться с немецким канцлером и российским президентом и предупредить их, что их действия напоминают оккупацию, и мы возражаем против этого шага? Разве мы не должны связаться с итальянцами боснийцами или нашими союзниками по НАТО и заверить их что мы, по крайней мере, следим за ситуацией и возможно, обсуждаем какие-то варианты?
— Я уверен, что они знают, о чем мы думаем и что мы делаем, — ответил президент. — Кроме того, дела весомее слов. Даже если «дело» — это просто ждать и смотреть.
— Не для меня, — выдохнул Гофф.
— А что для тебя, Роберт? — Резко парировал президент. — Скажи прямо, что мы по твоему, должны сделать? У нас две экспедиционные группы морской пехоты в Средиземном и Адриатическом морях, а также авианосная ударная группа в Эгейском море. У нас имеются две эскадрильи бомбардировщиков В-1В в боевой готовности в Джорджии и две эскадрильи «стелсов» В-2А в боевой готовности с неядерными бомбами и крылатыми ракетами в Миссури, а также экспедиционное авиакрыло в Южной Каролине, готовое к развертыванию в случае необходимости. Это примерно двадцать пять тысяч мужчин и женщин, четырнадцать военных кораблей и сотня боевых самолетов, которые мы можем перебросить на Балканы в течение восьми часов и, вероятно, в два раза больше за двенадцать. У тебя определены цели, Роберт? Составлен план операций? Что ты хочешь взорвать?
— Я не хочу ничего взрывать, сэр, я просто хочу дать понять Сенькову, Кайзингеру, Журбенко и всем другим психам, что нам не нравится то, что они делают, и мы готовы вмешаться, если они продолжат! — Ответил Гофф. — В том случае, если они расценят наше молчание как незаинтересованности или даже молчаливое согласие или разрешение, я хочу четко и решительно дать понять, что мы не потерпим наступательных действий в Европе, вне зависимости от того, провокация это или нет!
— Я думаю, что тебе нужно пояснить одну вещь, — сказал президент. — Роберт, я говорю тебе прямо — не расценивай мое так называемое бездействие как молчаливое разрешение или безразличие. Но я не намерен реагировать на угрозу войны собственными угрозами.. — Он подошел к Гоффу и положил руку ему на плечо. — Роберт, ты полагаешь, что нам следует кого-то шугануть. Я говорю тебе: нет. Будь, что будет. — Он понимал, что сказал намного меньше, чем его другу нужно было услышать, поэтому убрал из голоса успокоительный тон и сказал: — Иди домой, Роберт. — И это было не предложение, а приказ.
Роберт подался к президенту на шаг и спросил:
— А президенту Мартиндэйлу ты тоже так сказал? Просто «иди домой»? Или ты сказал ему что-то еще или даже решил чем-то помочь?
Если Гофф рассчитывал, что президент удивиться тому, что он знает об этой встрече, то тот не показал виду.
— Именно это я ему и сказал, Роберт — забыть обо всем, что он намеревается сделать, чтобы это ни было. Он не проводит американскую внешнюю либо военную политику — ее провожу я. Он в данный момент обычный человек, который должен подчиняться закону, без каких-либо специальных привилегий из-за своего прежнего статуса.
— Тогда зачем было утаивать эту встречу от меня?
— Потому, что это был личный разговор, — ответил Торн. — Просто разговор прежнего президента с нынешним. Если бы я не смог удержать его перед всем моим кабинетом, это был бы мой провал. — Гофф скептически посмотрел на него. Президент слабо и понимающе посмотрел на друга и добавил. — Возможно, по этой же причине ты не рассказал мне о том, что встречался с ним? — Челюсть Гоффа отвисла от полной неожиданности, а затем он начал судорожно закрывать и открывать рот, словно пойманная рыба. — Откуда я знаю? Ты сам сказал мне — не прямо, но это сказали твои глаза и движения. Я знаю тебя, Роберт, так же, как ты знаешь меня. Проблема в том, что ты знаешь меня настолько, что думаешь, что сможешь убедить меня и изменить мое мнение. Но это не так. Я знаю, что Мартиндэйл приходил к тебе. И знаю, что ты его выпроводил.