Наконец, президент поднял трубку телефона и сказал оператору связи Белого дома:
— Свяжите меня с президентом Российской Федерации Сеньковым.
Прошло несколько мгновение прежде, чем ему ответили из кабинета президента России.
— Это президент Торн. Я нахожусь в Белом доме с членами совета безопасности.
— Это президент Сеньков, — ответил голос российского переводчика. — Я нахожусь в моей резиденции в окружении генералов и с министром обороны, которые считают, что мы были атакованы Соединенными Штатами. Вы хотите рассказать мне о незаконном нарушении российского воздушного пространства у Украинской границы, я полагаю? Это некая прелюдия к войне, мистер президент? Что все это значит?
— Буду рад объясниться, — сказал Торн. — Соединенные Штаты проводили разведывательную операцию в России, в районе Москвы.
Собравшиеся в Оперативном центре были ошеломлены. Сеньков был ошеломлен не меньше, судя по тому, что ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы ответить.
— Прошу вас повторить, мистер президент.
— Я сказал, Соединенные Штаты проводили разведывательную операцию под Москвой, — повторил Торн таким голосом, словно описывал редкую картину или оперу Моцарта. — Мы пытались спасти агента, действовавшего на одном из ваших военных объектов. Мы отправили в вашу страну группу специального назначения, и использовали малозаметный самолет дальнего радиуса действия, чтобы прикрыть их в случае обнаружения.
— Мистер президент! — Вспыхнул Лестер Базик. — Что вы делаете?! Вы не можете раскрыть эти сведения русским!
Торн щелкнул переключателем громкой связи на телефоне.
— Лэс, а вы не думаете, что русские уже это знают? — Спросил он и включил громкую связь обратно.
— Как вы знаете, президент Сеньков, группа выполнила поставленную задачу, но ваши вооруженные силы сбили бомбардировщик. Кто-то из наших сил специального назначения и экипаж еще одного самолета отправились спасать экипаж первого самолета, чтобы не дать вашим силам задержать их.
— Секунду, пожалуйста, господин президент, — сказал переводчик. Собравшиеся в оперативном центре могли только представлять, что сейчас твориться в умах российского президента и его военных советников. Наконец, переводчик продолжил:
— Президент Сеньков благодарит вас за откровенность, господин президент, но по-прежнему требует, чтобы Соединенные Штаты взяли на себя полную ответственность за действия своих сил.
— Полностью согласен, — сказал Торн. — Но позвольте мне продолжить. В настоящее время наши силы оказались вовлечены в воздушный бой. Три ваших вертолета и один истребитель уже сбиты. Но я не хочу, чтобы это продолжалось. Я прикажу экипажу нашего бомбардировщика выйти из боя, если вы прикажете своим силам отпустить их.
— При всем уважении, господин президент, — сказал Сеньков через переводчика, — русский народ не поймет, если наши силы сдадутся вторгшемуся в наше воздушное пространство врагу. Они всегда боролись и будут бороться до последнего человека, чтобы защитить свою родину.
— Мистер президент, я прикажу своим силам выйти из боя, но также сообщу, что они могут свободно защищать себя, если подвергнуться нападению, — сказал Торн. — Я полагаю, мои экипажи смогут выжить и уйти из вашей страны, но не хочу причинять вред русским. Я настоятельно призываю вас принять мое предложение и приказать своим силам отпустить их, — Торн, не кладя трубки, сказал по видеоконференции:
— Генерал Самсон, прикажите «Вампиру» немедленно выйти из боя. Он может открывать огонь только если будет обстрелян первым.
— Приказ отдан, получено подтверждение, — сказал Самсон несколькими мгновениями спустя. — «Вампир» движется к украинской границе на максимальной скорости и малой высоте.
— Я отдал приказ, и он был получен, господин Сеньков, — сказал Торн. — Давайте прекратим это все прямо сейчас, хорошо?
— Это оскорбление. Это неприемлемо. — Голос переводчика был монотонным, но они все могли очень четко слышать, что президент России кричал во все горло. — Вы совершили акт войны против русского народа и ждете, что мы просто отвернемся и уйдем?
— Я готов передоложить вам сто миллионов долларов в качестве компенсации за ущерб, нанесенный моими силами, — пошел дальше Торн. У всех в оперативном центре от удивления отвисли челюсти. — Кроме того, я предлагаю вам пять миллионов долларов компенсации за каждого убитого русского, а также публичное признание вины и извинения по международному телевидению.