— Мне ничего об этом неизвестно, сэр.
— Я проверю наши склады вооружения, Патрик, — предупредительно сказал Самсон. — Я проверю каждую запись в журнале и каждый миллиметр записи аппаратуры, пока не выясню правду.
— Я сказал вам правду, сэр — я понятия не имею, что случилось в Жуковском, — ответил Патрик. — Кто бы то ни был, это не я. Однако меня возмущает ваш тон. Мне представляется, что вы уже решили обвинить в этом меня.
— Генерал, меня никоим образом не волнует ваше мнение о моем тоне, — отрезал Самсон. — Вы совершили невероятное и неслыханное — вторглись в российское воздушное пространство без разрешения, убивая российских солдат и разрушая российскую собственность. Вы едва не были сбиты. Я едва не потерял двоих ценных членов экипажа и еще один секретный военный самолет. Как будто этого мало, вы выцыганили одобрение этой операции через мою голову прямо у Совета Национальной безопасности…
— Сэр, я ничего не «выцыганивал» по поводу этой операции, — сказал Патрик. — Да, я передал собственный план непосредственно министру обороны, не поставив вас в известность, но вы же знаете, я намеревался согласовать его с вами при первой…
— Нет, не знаю — в этом и проблема, — оборвал его Самсон. — Я абсолютно уверен, что вы не согласовали его со мной, так как были уверены в том, что я его не одобрю. Доказательством того является ваше вторжение в российское воздушное пространство без разрешения. Вы могли связаться со мной и доложить в любой момент. Но вы летели в течение часа в неверном направлении, не связываясь ни с кем вообще. Как и полковник Фёрнесс. Вы не выходили на связь, потому что считали, что не сможете получить ответ, который хотели бы услышать. Вы не докладывали мне, потому что полагали, что я отзову вас.
— А вы бы отозвали?
— А это сейчас имеет значение, генерал? — Взорвался Самсон. — Вы самолично бросились вперед. Вы устроили собственную личную войну.
— Почему вы так поступаете, сэр? — Спросил Патрик. Он не разглагольствовал — он спрашивал честно и искренне. — Мы доставили Дьюи и Деверилла домой живыми и…
— Нет, домой их благополучно доставил президент, — надавил Самсон. — Президент сделал телефонный звонок российскому президенту Сенькову, менее чем за десять минут договорившись о том, что вы сможете уйти. То есть, президент добился от Сенькова согласия не стрелять в ваши задницы — чем спас не только задницы Дьюи и Деверилла, но еще и твою, Бриггса и Уолла. Довольно странно, учитывая, что к тому моменту вы незаконно сбили три российских самолета.
— Значит, вы решили, что мы виновны в преступлениях, предполагающих военный трибунал? — Спросил Люгер. — Вы уже решили, что мы виновны и предлагаете уйти в отставку, чтобы сохранить лицо?
— Это не имеет значения, полковник — я считаю, что вы виновны в нарушении доверия меня и всех мужчин и женщин, с которыми вы служите в ВВС и своей страны, — сказал Самсон. — Я нахожу вас виновными в этом. Я говорю вам все это потому, что считаю, что вы оба заслуживаете шанса уйти в отставку без каких-либо пятен в личных делах. Я советовал бы вам принять мое предложение, потому, что даже если трибунал вас оправдает, здесь вы более служить не будете, и я серьезно сомневаюсь, что в ВВС найдется командование, которое примет кого-то из вас.
Патрик поднялся на ноги и подошел к столу Самсона.
— Разрешите начистоту, генерал?
— Это ваша последняя возможность сделать это.
— Чего вы боитесь на самом деле, сэр? — Спросил Патрик. — Что я сделал, чтобы заставить вас пытаться выкинуть меня отсюда? Вы опасаетесь, что из-за меня плохо выглядели перед президентом?
— Вы совершенно правы, генерал, — ответил Самсон. — Я определенно смотрелся как тупой негр при генеральских погонах, не способный держать своих безголовых подчиненных в рамках. Но вы уже закрепили эту мысль в Вашингтоне ранее, когда устроили эту операцию в Китае и украли бомбардировщики 111-го крыла для своих проектов в «Дримлэнде». Похоже, вы определенно приходите на смену Брэдли Эллиотту. Вы, Патрик Маклэнэхан. Вы технический волшебник и одинокий волк. Все остальные лишь пешки в вашей личной игре по защите демократии в мире. Моей карьере пришел конец в единую минуту, когда я был назначен сюда, к тебе.
— И больше всего, Маклэнэхан, я боюсь того, что тебя отсюда не выставят, — пошел дальше Самсон. — Я знал Брэда Эллиотта. Он был мне другом, учителем, наставником. Но он превратился в то, что стало угрозой для ВВС — изгоя и обезьяну с гранатой. Я убрался подальше от него, как только смог, и знаю, что принял верное решение.