Егорову было не лучше. Он продолжал слушать устойчивый поток трепа по рации, повторяя каждое сообщение. — Шесть бомбардировщиков! Ты это слышал? Этот «Черноморский альянс» окружил «Бесстрашный» шестью бомбардировщиками! Должен признать, яйца у них имеются!
— Геннадий, ты бы не мог заткнуться и определить ближайший к эсминцу? — Спросил Стойка.
— Не уверен, что получится без радара.
— Тогда выбери один и отбиваем его от остальных, — нетерпеливо сказал Стойка. — Это тебе не симпозиум по ракетам.
— Ближайший к нам на одиннадцать часов, дальность примерно пятьдесят километров, — сказал Егоров. — Вне зоны досягаемости наших ракет.
— Знаю я максимальную дальность, знаю, черт тебя дери, — простонал Стойка. Помимо четырех «неприкосновенных» Р-60 в крыльевых пусковых, Мт-179 Tyenee нес по одной подвеске АКУ-58 под каждым крылом. На каждой крепилась одна ракета Р-27П с радиолокационной системой наведения и по две ракеты Р-60 с тепловыми головками самонаведения с каждой стороны подвески, а также две ракеты Х-29ТФ с телевизионной головкой самонаведения во внутреннем отсеке, вместе с подвесным контейнером целеуказания на хвостовой внешней подвеске за бомбоотсеком. Ракеты Р-27П были одними из новейших российских ракет типа «воздух-воздух», разработанными в «Метеор Аэрокосмос». Они наводились на излучение радаров вражеских самолетов и не нуждались в подсветке с самолета-носителя[119].
— Тебе еще повезло, что эта старая карга не разбодяжила то вино керосином, — сказал Егоров и усмехнулся.
— Idi na huy, Геннадий.
— Сорок километров. Входим в зону пуска Р-27. К пуску готов.
— Где остальные бомбардировщики?
— Вижу два самолета на два и три часа от нас, дальность не определена, следовательно, больше пятидесяти километров*. Радары работают в режиме «земля», не фиксирую каналов наведения или передачи данных. Я думаю, это бомбардировщики, атаковавшие «Бесстрашный»[120].
— Признаки истребителей?
— Никаких.
Стойка расстроенно сорвал с лица кислородную миску. От чистого кислорода, которым он дышал, пытаясь оправиться от похмелья, горло и рот пересохли еще сильнее. Он знал, что чистый кислород в действительности никак не помогал оправиться от слишком большой дозы алкоголя, но не хотел этого признавать. Они пробыли в воздухе меньше часа, а он уже израсходовал обе фляги с водой. По коже бегали мурашки, руки дрожали, а глаза моментально начинало резать, когда он начинал бегать взглядом по приборам. Все четыре часа патрулирования ему никак не выдержать. Если он не выберется из самолета и не окажется в кровати в течение следующего часа, он мог отключиться.
— Р-27 к пуску, — скомандовал Стойка.
— Принял, — ответил Егоров. — Р-27 к пуску готовы. Каков план, Ион?
— Простой — сбить их нафиг, — ответил Стойка. Он услышал сигнал захвата в наушниках и нажал кнопку пуска. Первая Р-27 вылетела из-под правого крыла и прочертила ночное небо желтой линией огня. От внезапной вспышки голову пронзил приступ боли. Несколькими секундами спустя они увидели в отдалении большой яркий взрыв — ракета нашла цель. — Один бомбардировщики сбит. Заходим на следующий, Геннадий.
— Радары пропали, — ответил Егоров. — Ион, все бомбардировщики отключили обзорные радары. — Ввиду отсутствия предупреждения об облучении вражеским радаром, экипажи бомбардировщиков предположили, что они были обстреляны ракетами с наведением на излучение и отключили свои радары, чтобы лишить противника этой возможности. Это означало, что «Tyenee» нужно было включить свой радар, чтобы взять следующую цель в захват[121].
— Значит, включай наш, — скомандовал Стойка. Он слегка довернул вправо. — Мы знаем, что он прямо перед нами — включаешь радар на пять секунд и он наш.
— Это слишком рискованно, Ион, — сказал Егоров. — Там как минимум еще пять самолетов противника, и мы не знаем, если ли среди них истребители. Пускай они проявят себя. Не волнуйся — топлива у нас еще вагон.
Стойка опустил голову так, чтобы рот оказался направлен прямо на пол и ничто не могло попасть на приборы, но это был только «сухой» приступ тошноты. Они были, безусловно, хуже всего.
— Я сказал, включай радар, и прикончим эти бомбардировщики, — сказал он. — У нас нет времени. Они могут атаковать эсминец в любую секунду.
— Но нам не…
— Я сказал, включай радар и быстро! — Крикнул Стойка, снова ощутив в горле привкус желчи и накатывающуюся волну тошноты.