— Почему же?
— Балканы расположены прямо на пороге Германии и были предметом немецкого интереса на протяжении веков, — сказал Кершвель. — К сожалению, большая часть этих связей являются связями отрицательными, особенно более современные. Третий Рейх получил на Балканах большую поддержку от сочувствующих им в стремлении уничтожить «низшие» расы, например, евреев и цыган. Германия остается союзницей Хорватии — они полностью спонсировали прием Хорватии в ООН задолго до ее разрыва с Югославией, Германия поддержала хорватов в их стремлении получить земли и гражданские права в Боснии. Кроме того, Германия видит себя единственным противовесом российским посягательствам на Балканы. Они останутся.
— Мне нужно знать точно, — сказал Торн. — Свяжите меня с министром Шраммом перед телеконференцией. Я твердо уверен в нашем плане, но хочу быть предельно честным с нашими союзниками.
— Господин президент, это просто не может быть воспринято иным образом, чем бегство Соединенных Штатов от заведомо проигрышной ситуации на Балканах, — сказал Кершвель. — Это бросит внешнюю политику США в полный хаос!
— Я не согласен, Эд…
— Наши союзники не воспримут это иначе, как то, что Соединенные Штаты поджимают хвост и убегают, — сердито продолжил Кершвель. — Мы рисковали слишком многими жизнями, чтобы вот так просто повернуться спиной!
— Хватит, мистер Кершвель, — сказал президент. В Овальном кабинете мгновенно стало тихо. Все присутствующие заметили легкое бешенство в голосе президента. Некоторые знали его подноготную, но никогда не видели такого прежде.
Президент был бывшим офицером армейского спецназа, хорошо обученным диверсионной тактике и имевший опыт убийств врагом различными способами. Человек не мог жить такой жизнью без определенных неизгладимых изменений психики. Политические оппоненты Торна видели в этом возможность изобразить этого «выскочку» в качестве потенциального бешеного пса и, разбирая его военное прошлое, выяснили многие леденящие душу подробности. Они открыли, а Пентагон, все же, наконец, подтвердил, что в качестве командира группы спецназа Торн провел более двух десятков операций в Кувейте, Ираке и — тайно — в Иране, во время операции «Буря в пустыне». Излишне говорить, что тот факт, что американские войска тайно действовали в Иране во время войны, когда США пообещали не беспокоить Иран, пока он будет сохранять нейтралитет, не слишком хорошо сказался на отношениях с Ираном и другими странами Персидского залива.
Будучи первым лейтенантом, Томас Н. Торн, позывной «ТНТ», являлся командиром группы специального назначения, задачей которой было тайное глубокое проникновение на вражескую территорию с целью подсветки целей для высокоточного бомбометания. Он и его люди были уполномочены использовать любые средства, чтобы подобраться к цели, дабы подсветить ее лучом лазерного целеуказателя или отметить источником лазерного сигнала для обеспечения лазерного наведения бомб, сбрасываемых штурмовиками или вертолетами Армии, ВВС и ВМФ.
Его собственный послужной список и списки его подчиненных говорили сами за себя: он нажимал на спусковой крючок или применял нож более ста раз и имел на своем счету более сотни убитых. Большая часть из них была убита с близкого расстояния, менее пятнадцати метров, из пистолета с глушителем. Некоторые были убиты с расстояния в полтора километра, когда пуля достигала цели быстрее, чем звук выстрела. Некоторые были убиты ножом в ближнем бою, достаточно близко, чтобы он мог ощутить предсмертные судороги, вгоняя врагу нож в шею или под основание черепа. И это не считая бесчисленного количества врагов, убитого бомбами с лазерным наведением, наведение которых осуществляла его группа — итоговый «счет» можно было смело умножать на три.
Но, вместо того, чтобы ужаснуть избирателей, как надеялись его оппоненты, это привлекло к нему внимание. Во-первых, это было интересно — каждый хотел посмотреть, как выглядит настоящий убийца. Но, приходя посмотреть на чудовище, они оставались, чтобы послушать его речи. Речи, ставшие началом кампании, приведшей его на должность президента. Но, хотя большинство так и не увидели чудовища, они предполагали, что оно все же существует.
И сейчас все мельком увидели его.
— Я бы хотел поговорить с министром Шраммом после встречи с руководством конгресса, но до видеоконференции, — сказал президент. На этот раз это была не просьба и не предложение, а приказ. — Соедините меня с ним. Пожалуйста.
На этом совещание закончилось внезапно и на крайне напряженной ноте.