— Я встретился с Павлом Григорьевичем Казаковым ночью, по прибытии тел погибших в Москву, — торжественно сказал он. — Он был зол, что вы не присутствовали на церемонии.
— Павел Григорьевич… — Горько пробормотал Сеньков. — Человек весь в отца, которого понесло совсем не в ту сторону. Мы просмотрели членов семей погибших, которые присутствовали на церемонии, генерал, и мне посоветовали, что будет политически неправильным для меня посещать ее. Анализ был верным. Жена Грегора едва не плюнула на флаг перед другими семьями. Это была очень некрасивая сцена. Она только усилила то влияние, которое Павел Григорьевич имеет в нашей стране.
— Я поговорил с ним издали, как и моя помощница, — сказал Журбенко. Некоторые советники президента заулыбались — они были хорошо знакомы с некоторыми уникальными талантами и подходом, которыми обладала майор Иваны Васильев. — Павел Григорьевич не хочет власти, он хочет богатства.
— И он его получает, я полагаю — сотней умирающих от передозировки только в Москве в день из-за неконтролируемого потока героина, налаженного такими подонками, как Казаков. — Язвительно сказал Степашин. — матерями, готовыми продать детей за грамм героина и шприц. Казаков носиться по всему миру, по своим домам в Казахстане, Вьетнаме и Венесуэле, добывая деньги везде, где только может. Он не заслуживает носить фамилию Грегора Михаилиевича.
— Он угрожал вам? Президенту? — Спросил советник по национальной безопасности Сергей Ейск.
— Нет. Он сделал нам предложение, — тихим голосом ответил Журбенко. — Замечательное и невероятное предложение. — Он долго бился над решением, рассказывать или нет президенту и совету безопасности о невероятном предложении Казакова. Он питал надежду манипулировать событиями, но решил, что это невозможно. Однако с полной поддержкой правительства и военных, все могло получиться.
— Он предложил нам дело на два с половиной миллиарда рублей в сутки — нефтепровод от Черного моря до Албании. — Журбенко посмотрел на ошалевшие лица собравшихся. — Планы постройки существуют, но реализация все еще не началась из-за политических и внутренних беспорядков на юге Европы, в первую очередь, в Македонии и Албании. Но, если эти беспорядки прекратятся, или различные силы повернуться лицом к России, проект нефтепровода может быть реализован.
— Что же это нам деает? — Спросил Сеньков слабым голосом.
— Больше денег, чем любой из нас в состоянии представить, — ответил Журбенко. — Он хочет четверть миллиарда долларов на пристройку нефтепровода, плюс еще четверть миллиарда на то, что назвал «дивидендами для инвесторов». В твердой валюте, на зарубежных, кодированных и не отслеживаемых счетах. Нефтепровод заработает через год. Он предлагает еще больше — он предложил способ, которым Россия сможет снова стать великой сверхдержавой, и вернуть утраченную империю. Он предлагает России способ получать десятки миллионов долларов в день, подобно шейхам Ближнего Востока.
— Как вы можете верить этому выродочному дерьму? — Сердито спросил Ейск? — Он распоясавшийся наркоторговец, которому удалось разбогатеть, загадив половину Каспийского моря своими буровыми! Где доля России в том, что он создал? Он сгребает свои деньги в Казахские, Азиатские и Карибские банки в таком количестве, что не успевает это делать, и все равно громко и долго орет о слишком высоких российских тарифах и сборах. Да он должен России за уничтожение промысла черной икры, не говоря уже о тысячах жизней, загубленных его героином!
— Сэр, я знаю Грегора Михаилиевича Казакова тридцать лет, с тех пор, как мы вместе окончили военное училище, — сказал Журбенко. — Павла Григорьевича я знаю с его рождения. Я был шафером на его свадьбе, так как его отец не мог присутствовать, так как был в Афганистане. Он искренне зол на то, что, как он ощущает, правительство России бросило его, разрушив доверительные отношения с военными. Россия и ее вооруженные силы умирают, сэр. Не только из-за трудного экономического положения, но из-за отсутствия уважения и престижа в мире. Павел знает это. И он предлагает нам способ решить эту проблему.
— Я очень сомневаюсь, что Казакову будет дело до России или армии, генерал-полковник, после того, как он получит то, чего хочет, — сказал глава службы внешней разведки Николай Степашин. — Я знал и уважал полковника Казакова, но никогда не знал о его сыне ничего, кроме того, что он буйный наркоман, готовый без колебаний убить, если это даст ему больше денег или личной власти. Люди, подобные ему, могут быть харизматичны — как Аль Капоне или Робин Гуд — но все равно остаются преступниками. Эти «дивиденды», упомянутые вами, генерал-полковник, есть красивое слово для «взятки». Он хочет использовать армию в своих целях и поэтому готов заплатить вам за это.