Журбенко строго взглянул на всех собравшихся.
— Я прекрасно знаю, что Казаков предлагает нам взятку. Лично я не заинтересован в получении взяток от Казакова, но для него это нормальный способ ведения дел. Не мой, — сказал он. — А что до убийств, Николай, и ты и я обучены делать это без колебаний или моральных терзаний. Он делает это за деньги, мы за честь служения России. Он может быть бандитом, но может и принести пользу. Но забудьте о взятках. Подумайте о возможности получить обратно свою сферу влияния. Армия или деньги Казакова — это просто различные средства власти, различные инструменты государственных и международных отношений. Результат одинаков — усиление власти и безопасности матери-России. Я полагаю, нам стоит это рассмотреть.
Весь Кабинет уставился в пол, сидя тихо в течение нескольких очень долгих секунд. Не было вспышек негодования, возмущения, протестов, отказов. Наконец, все один за другим повернулись к Сенькову.
— Я не буду очернять свой первый же срок в этой должности связями с кровавыми отморозками вроде Казакова, — сказал президент. — Он не будет определять нашу внешнюю политику. Генерал-полковник Журбенко, держитесь от этого гопника подальше.
— Но сэр…
— Я понимаю, что его отец был вашим другом, но для меня очевидно, что полковник Казаков хотел бы держаться от своего сына как можно дальше, — сказал Сеньков. — Он — просто бешеная тварь, и у нас достаточно проблем с антиправительственными террористами, чтобы идти на контакт с наркобаронами. Это все.
Центр высокотехнологичных аэрокосмических оружейных разработок, база Эллиот, Гроум Лэйк, Невада, этим же вечером
Как она и ожидала, он был там, и сердце ее сжалось. Нужно попробовать еще раз, подумала он, хотя уже знала, как пойдет разговор.
— Привет, Дэйв, — Капитан Энни Дьюи вошла в инженерную лабораторию, пройдя сканирование сетчатки глаза. — Шаттл уходит через десять минут. Ты готов?
Полковник Дэвид Люгер оторвался от компьютера, посмотрел на настенные часы, потом на свои и недоуменно покачал головой:
— О, нет. Е-мое, опять опоздал? — Спросил он. — Прости. Совсем увлекся.
— Да ладно, — сказала Энни, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно. — Но нам лучше поторопиться.
— Хорошо. Это все будет работать, — он яростно ввел несколько команд, подождал ответа, затем подождал еще немного. Он взглянул на Энни и робко улыбнулся, затем снова на часы и снова на экран. Несколько секунд спустя он покачал головой.
— Млин, опять тормозит.
— Дейв, нам надо идти. До терминала добираться минут десять.
— Знаю, знаю, но не могу, пока это подпрограмма не завершиться. Всего секунду, — она подошла к нему сзади и начала массировать его плечо. Он взглянула на экран. Просто прочитав название процесса, она поняла, что все будет работать, но он никогда не бросит все на этом месте. Словно в подтверждение ее догадок, Дейв покачал головой и пробормотал:
— Нет, не надо, только не делай этого! — И набрал еще несколько команд.
— У тебя проблемы?
— Я ненавижу тебе такое говорить, Энни, — сказал Люгер. — Но мне нужно завершить процедуру отладки и отправить это в лабораторию для прошивки, чтобы они смогли получить процессор, готовый к установке в материнскую плату сменного линейного блока для тестового полета. В алгоритме есть ошибка, и я должен отыскать ее. Прости, но я думаю, что не смогу пойти с тобой.
— Да ладно, Дейв, — запротестовала Энни. — Ты уже третьи выходные застреваешь здесь. Нам пришлось отложить четыре мероприятия в последнюю минуту. А в понедельник я лечу на Украину, чтобы помочь им доставит свои бомбардировщики на совместные учения с НАТО — это на неделю.
— Прости, Энни, но я не могу.
— Испытательный полет будет в понедельник утром, — напомнила ему Энни. — А сейчас вечер пятницы. И я знаю, что ты сможешь вернуться сюда завтра и доработать все в воскресенье. Почему бы тебе не оторваться, хотя бы на одну ночь?
— Да, Энни, могу. Ты же знаешь. — Она не знала, но позволила ему продолжить. — Но у меня сейчас отладка в самом разгаре. Если получиться все закончить в ближайшие полчаса, у меня будет все, и мы сможем поехать домой и побыть немного вместе.
— Но следующий рейс только через два часа. Мы все пропустим.
Он поднял руки в знак капитуляции, но быстро опустил их назад, чтобы ввести новую команду.