Самолеты дальнего радиолокационного обнаружения НАТО Е-3, над Боснией, Албанией и Македонией вели наблюдение за всеми полетами в регионе, и направили на перехват два F-14 «Томкэт» с авианосца в Адриатическом море вскоре после того, как российские самолеты поднялись с базы в Боснии. F-14 требовали повернуть назад и даже брали их в захват своими радарами, угрожая открыть огонь. Но Казаков приказал пилотам Ан-12 следовать прежним курсом, и, в конечном итоге, американцы отступили, даже не сделав предупредительных выстрелов. Этот шаг удивил весь мир и вызвал краткую вспышку опасений возмездия со стороны НАТО. Но вместо этого Россия за считанные часы получила то, чего не удалось достичь за недели переговоров — участие в миротворческой операции в Косово. НАТО не только закрыло глаза на дерзость Казакова — оно отошло в сторону.
Конечно, если бы НАТО решило отбить аэропорт Приштины, они могли бы с легкостью сделать это — сам Казаков с готовностью признавал это. Силы Казакова, хотя и состоящие их элитных и высоко мотивированных солдат, были плохо оснащены, а подготовка была в лучшем случае неудовлетворительной. Операция по поддержанию мира в Боснии находилась на последнем месте по финансированию, однако правительство хотело иметь в регионе мобильные элитные десантные силы, чтобы обеспечить доминирование, поэтому солдаты Казакова были крайне неподготовлены. Штурм аэропорта Приштины был для большинства первым прыжком, выполненным за последние несколько недель, так как было очень мало топлива для учебных полетов. Все, от патронов и снарядов до сапог, было в дефиците. Но фактор внезапности привел американцев, англичан, французов и немцев в шоковое состояние. Час назад это место было пустынно, в следующий час здесь оказалась пара сотен российских десантников.
Успех операции вызвал патриотически-националистический подъем по всей России. Казаков был повышен до полковника и медаль «За похвальную службу народу»[5] за смелость и боевой дух. В конце концов, это событие ознаменовало собой конец ельцинской администрации, так как стало очевидно, что Ельцин либо не санкционировал ее, опасаясь санкций со стороны Запад, либо, что более вероятно, просто не знал о ней. Менее чем через год Ельцин ушел в отставку, его социал-демократическая партия ушли с ним, а к власти пришли президент Валентин Сеньков и новая партия «Наша отчизна — Россия», не коммунисты, но решительно националистические и анти-западные силы, пришедшие в Думу и Кремль в больших количествах.
Казаков мог быть избран премьер-министром, если бы решил податься в политику, что, несомненно, было бы для него гораздо более сложной задачей, чем какая-либо прежде. Но он был солдатом и командиром, и не хотел ничего, кроме как возглавлять российских солдат. Он запросил и получил назначение командующим российским контингентом к Югославии, решив расположить свой штаб прямо под носом у НАТО, в самом осином гнезде Косова — Призрене, расположенном в южном Косово крупнейшем и наиболее опасном секторе ответственности многонациональной бригады. Под его командованием находились два полных мотострелковых батальона, в общей сложности четыре тысячи личного состава[6]. Также они командовал Оперативной группой вертолетного десанта (восемьсот человек) в восточном штабе многонациональной бригады в Гнилане, и был советником при контингенте украинской армии в три сотни человек.
Теперь его войска находились здесь почти два года, с минимальной ротацией и участием, и были раздраены, плохо обучены и мотивированы. Все, что они получали здесь, в Косово — это угрозы от этнических албанцев и Армии Освобождения Косова, свободно бродившей по улицам, с очень небольшим противодействием со стороны НАТО — и все больше теряли поддержку и внимание из дома. Новый президент России, бывший коммунист, бывший офицер КГБ и бывший премьер-министр Валентин Сеньков обещал российской армии больше денег и престижа, и что-то действительно делалось. Но никто, даже президент, не мог выдавить крови из репы. Ни у кого просто не было денег на финансирование огромных российских вооруженных сил.