— Я лучше обниму мешок мясных ножей, — прорычал он.
— Кто-нибудь, обнимите меня, — умолял я, когда две пары сильных рук начали стягивать с меня одежду.
— Я могу это сделать, Инферно, — предупреждающе шипел Райдер.
— Ты ему не нужен, я его лучший друг, — отрезал Данте.
— Ты голоден, Леон? — позвал Габриэль. — Я могу что-нибудь приготовить?
— Нет, я в порядке, — пробурчал я, когда кто-то перевернул меня, и я открыл глаза, обнаружив, что Райдер и Данте борются за то, чтобы расстегнуть мои джинсы.
Моя Харизма вытекала из меня, как вода из разрушенной плотины, и я слишком устал, чтобы даже даже пытаться остановить это. Похоже, мой Прайд был рад удовлетворить мои потребности, так что я не стал отказывать им в удовольствии. Это было бы приятно, если бы моя королева была здесь. Но она исчезла, потеряна, была украдена. О маленький монстр, вернись ко мне.
Данте расстегнул мой ремень, а Райдер стянул с меня джинсы и бросил их в корзину для белья. Данте схватил мою рубашку, сорвал через мою голову и с победной ухмылкой бросил ее в корзину.
— Я принес тебе горячего молока, — Габриэль вошел в комнату с моей любимой кружкой. Она была сделана в форме головы Симбы, а сверху украшена маленькой короной из листьев. Вообще-то я перевез сюда довольно много вещей, но Габриэль не возражал. Ну, он покричал всего пару минут, но потом успокоился.
— Спасибо, Минди, — вздохнул я.
— Что? — резко спросил Габриэль.
— Я сказал спасибо, Гейб, — я улыбнулся и переместился обратно на кровать, пока Райдер стягивал одеяло и Данте перебрался на другую сторону кровати, чтобы схватить другой угол.
Габриэль выглядел так, будто хотел отчитать меня за то, что я назвал его Гейбом, но придержал язык пока Данте и Райдер укладывали меня в кровать. Мне было уютно, как жуку в ковре, пока я прижимался спиной к подушкам и потягивал подслащенное медом молоко. Я выпил его несколькими длинными глотками, затем Данте выхватил кружку из моей руки и поставил ее на тумбочку, после чего разделся и забрался в постель ко мне в одних трусах.
— Я останусь с ним, — сказал он остальным, перебираясь под одеяло, а Райдер шипел себе под нос, раздеваясь и ложась на кровать с другой стороны от меня.
Габриэль подошел к окну, посмотрел на улицу, а затем пересел на низкий комод под ним. — Я подежурю, — сказал он.
— Разбуди нас, если у тебя будет видение о ней, falco3, — призвал Данте, и Габриэль кивнул. Обещание в его глазах помогло мне расслабиться.
Я скользнул глубже под простыни, присутствие двух тел по обе стороны от меня давало мне больше комфорта, чем с тех пор, как я потерял ее. Я практически чувствовал вкус боли в каждой из моих Львиц, и я полагал, что Райдер пировал, когда она окружала и его.
Низкое урчание зародилось в моем горле, когда я погрузился в темноту и надеялся, что кошмары не придут за мной на этот раз. В своих снах я видел только окровавленную и кричащую Элис, умоляющую меня помочь ей. Но с моим Прайдом, окружавшим меня, я чувствовал, что мне может просто посчастливиться погрузиться в чистую темноту. Тогда завтра охота начнется заново.
5. Элис
Я проснулась в той же каменной комнате, хотя на этот раз оказалась на толстом ложе из одеял, а сбоку горел вечный огонь, согревая меня насквозь.
Я застонала, чувствуя себя слабее, чем когда-либо, жажда была почти невыносимой, пока я пыталась выбраться из своих снов. Сны о моих Королях с моими клыками в их венах, их твердые мышцы, прижатые к моим мягким изгибам, и все лучшие плохие вещи, происходящие одновременно.
Боль в горле была невыносимой, и рычание вырвалось из меня, когда я вскочила на ноги, бросилась к тяжелой деревянной двери и со всей силы ударилась о нее. Снова и снова я бросалась на нее, не останавливаясь, пока не запыхалась и не вспотела, плечо и рука болели от боли, которую я не могла излечить.
— Выпустите меня отсюда! — закричала я, оскалив клыки, думая о том, что я буду делать, когда выберусь отсюда. Я наброшусь на первого неудачливого ублюдка, который перейдет мне дорогу, и выпью его досуха. Это было самое меньшее, что они заслужили, заперев меня здесь. Я не буду чувствовать себя виноватой.
Тишина. Пустота небытия за дверью давила на меня сильнее, чем решетки тюрьмы Даркмор. Я была заперта здесь. В одиночестве.
Я прикусила язык, застонав от привкуса крови, разлившейся во рту, и еще сильнее застонав от отсутствия магии в ней.
Я попятилась назад на несколько шагов. Голод, жажда и изнеможение лишили меня сил после того, как я измотала себя атакой на дверь. Мои ноги запутались в одеялах, и я опустилась на них, наполовину упав, наполовину просто сдавшись неизбежному.