Габриэль отшатнулся назад, и от всех них раздалось коллективное «оооо», когда Леон прикусил костяшки пальцев и посмотрел между мной и шоу с ужасом, написанным на его чертах.
— Прости, маленький монстр, но это дерьмо чертовски страшное, — сказал он, снова поморщившись, когда воздух наполнился новыми криками.
— Я больше не могу на это смотреть, — объявил Габриэль, двигаясь вокруг кровати и торопясь взять меня за руку. — Я много чего видел, — вздохнул он, глядя мне в глаза. — Но некоторые образы просто оставляют шрам на всю жизнь, понимаешь?
— Почему здесь так чертовски жарко? — я задыхалась, проводя рукой по лбу, когда очередная волна боли прокатилась по моему животу, и я стиснула зубы, борясь с ней.
— Потому что дети любят погорячее, — твердо сказал Леон. — Внутри тебя все тепло, и если бы здесь было холодно, когда он выйдет, то это был бы настоящий шок для младенца!
— Я не могу отвести взгляд, — пробормотал Райдер, почти про себя, пока акушерка отдавала распоряжения, чтобы внимание снова было приковано к ней. — Почему я не могу отвести взгляд?
— Это как смотреть на солнце, брат, — в ужасе вздохнул Данте. — Стоит тебе только взглянуть на него, как оно тут же захватывает тебя в свои объятия, и хотя наблюдение жжет, ты просто не можешь остановиться.
— Не могли бы вы трое… — огрызнулся Габриэль, но его прервал их коллективный вздох ужаса.
— Это как смотреть на резню, — прорычал Райдер.
— Покойся с миром, бедная вагина, — вздохнул Леон, морщась, продолжая смотреть.
— Кажется, меня сейчас стошнит, — прошептал Данте, когда крики стали настолько громкими, что пробили мой череп и заставили его звенеть, как раз в тот момент, когда мое тело захлестнула очередная схватка.
Я крепче сжала руку Габриэля и заставила себя не использовать свой дар, чтобы не сломать ему пальцы.
— Выключите это дерьмо, — рявкнул Габриэль. — У Элис уже семь схваток, и это на четыре больше, чем я планировал дать ей перетерпеть.
— Я не могу отвести взгляд, — прошептал Леон, его глаза все еще были прикованы к кровавой сцене перед ним. — Я все пытаюсь и пытаюсь, но я просто… не могу.
— Ну тогда я просто вырежу этого ребенка сама, — прорычала я, приподнявшись на локтях, пытаясь дотянуться до хирургического ножа, который лежал наготове на тумбочке возле Габриэля.
Это, наконец, привлекло их внимание, и все трое повернулись ко мне, громко протестуя и быстро окружая кровать.
Я схватила пульт вместо ножа, одарив их всех смертельным взглядом, когда выключила телевизор, и звук всех этих криков наконец покинул нас. Какого черта они решили, что будет хорошей идеей смотреть шоу о родах смертных в день, когда наш ребенок должен был появиться на свет, ума не приложу. К черту быть смертным — серьезно, им приходилось силой вытаскивать здоровенного младенца из влагалища? И это явно было больно, как суке, и даже не казалось правильным. Клянусь звездами, смертным приходилось несладко.
— Я просто рад, что тебе не придется так мучиться при родах, ангел, — пробормотал Габриэль, поцеловав меня в лоб и убрав мои потные волосы за ухо.
— К черту, — согласилась я. — Последняя схватка все же была немного болезненной, так что, думаю, нам стоит продолжать, — я протянула руку за ножом, но, конечно, это только раззадорило их.
— Я вчера выиграл гонку, значит, я должен вырезать ребенка, — твердо сказал Данте, пытаясь дотянуться до лезвия, но Райдер оттолкнул его на шаг, решительно покачав головой.
— Нет. Потому что я выиграл то пари сегодня утром, придурок, — прорычал он.
— Это не имеет к этому никакого отношения, — ответил Данте, сузив глаза и встав напротив Райдера, когда в воздухе затрещало электричество.
Габриэль вздохнул, закатывая глаза, пока они продолжали препираться и толкать друг друга. — Это не будет ни один из вас, — сказал он усталым тоном.
— Знаешь, falco, — начал Данте, надвигаясь на него и заставляя Габриэля отвернуться от меня. — У тебя может быть Зрение, но это не значит, что ты можешь все время добиваться своего, притворяясь, что ты уже видел, как это происходит.
— Да, — твердо согласился Райдер. — Например, как ты притворился, что уже видел, что именно ты собираешься выпить последнее пиво той ночью. Я потом думал об этом, и мне кажется, что это была чушь.
Габриэль разразился смехом, а Данте и Райдер возмутились, переключив свои препирательства на него.
Пока они втроем отвлекались на это, Леон подкрался ко мне, возбужденно ухмыляясь, задрал мою рубашку и наклонился, чтобы поцеловать мой супер беременный живот. Он начал что-то напевать ребенку низким голосом, но из-за того, что остальные все еще спорили, я не могла уловить, что это было.