Омерзительнее всего показались ей земли несчастного Д’Алви. Даже столбы пыли, взметенные на дорогах сапогами солдатни Зеленого Круга, и те вопили о помощи и корчились, словно живые.
Пока одна часть разума принцессы созерцала картины мерзости запустения, воцарившегося на разгромленных землях, другая бодрствовала. Коротко звякнул серебряный колокольчик, знак опасности, и Лучар постаралась вынырнуть из кошмара.
Теперь она знала, что все увиденное ею есть лишь дьявольское наваждение, морок, нагнетаемый усилиями десятков чернокнижников и колдовскими машинами. В этой паутине черного отчаяния человек мог биться бесконечно, теряя всякую надежду, становясь обессиленной страхом жертвой.
— Свет да одолеет Тьму, — прошептал в голове знакомый, с характерной хрипотцой голос брата Альдо, и наваждение отхлынуло.
Парящий над континентом дух Лучар купался в лучах чистого звездного света. Под ней расстилались девственные просторы лесов, где билась ночная жизнь, многоликая и разнообразная, которой дела не было до войн двуногих. Порхали над вершинами деревьев причудливые тени, в лунном сиянии ветвистая сетка лесных рек казалась потоками расплавленного серебра, в которых сверкали алмазной россыпью косяки рыб.
Мир ночных шорохов и приглушенных звуков был океаном, вечным и мудрым, в котором жалкие клочки, отвоеванные Нечистым, тонули, словно бабочки-однодневки в пруду. Природа продолжала свое непостижимое бытие. Для нее свершения адептов Нечистого — не более чем легкая рябь на бесконечной толще воды.
Отчаянье отступило, уступив место безмятежности.
Пьянящий восторг охватил принцессу, и она понеслась над континентом к северу, куда дорога Нечистому заказана.
Переход от болот и лесов к водной глади показался внезапным. Внизу разверзлась незамутненная зеркальная гладь, в которой отражались гроздья крупных звезд и дрожала необычайно крупная луна.
Во сне Лучар громко вздохнула, захлебнувшись восторгом. Внутреннее Море казалось волшебным щитом древнего героя, отразившись в котором любая нечисть превращается в камень. Не существует оков, что можно наложить на эти воды, поняла принцесса. И действительно, призрачные крылья Тьмы, силясь распространиться над морем, таяли и умалялись, словно ночная дымка от столкновения с первыми утренними лучами.
По болотистому берегу брели маленькие фигурки, один взгляд на которые словно загипнотизировал принцессу. Ее сознание из поднебесья устремилось вниз, навстречу идущим вдоль полосы прибоя силуэтам.
Принцесса вскрикнула, да так, что рядом с палаткой послышался топот встревоженной стражи. Некоторое время гвардейцы шепотом переговаривались, не решаясь заглянуть в палатку, пока один из них, седой ветеран, не откинул полог клинком, и не убедился, что последняя надежда народа Д’Алви лежит на своем ложе, разметавшись по плащу, со счастливой улыбкой на губах.
Проглотив проклятье и утерев со лба холодный пот, стража разбрелась по углам палатки, а ветеран уселся у костра и воспользовался своей привилегией, дарованной еще Дэниелем за верную службу: находясь на посту, хлебнул пару раз из горлышка небольшого кувшина.
Лучар признала в путниках, которые брели между вод Внутреннего Моря и краем Великого Пайлуда, спутников Иеро и самого пера Дистина.
Первым брел, опустив могучие рога к самому мокрому песку и аппетитно хрустя водорослями, огромный лорс. Его бока, забрызганные липкой грязью до самого седла, тяжело вздымались. Похоже, совсем недавно ему пришлось несладко. На мгновение перед внутренним взором Лучар мелькнули его удивительно умные и внимательные глаза, которые бросали короткие, прицельные взгляды по всем восьми сторонам света. Вкусная еда и усталость не сделали из боевого быка метсианской кавалерии беспечного жеребенка. Он был и оставался бдительным часовым, готовым в любое мгновение превратиться в не знающего пощады могучего воина.
Следом трусил небольшой медведь, измазанный тиной еще сильнее, чем его рогатый друг. Горм с явным неудовольствием следил за тем, как чуткие ноздри лорса находят тронутые тленом водоросли, а бездонный рот, снабженный набором великолепных зубов методично перетирает их в жвачку, роняя на песок зеленоватую пену.