Достигнув Грязевого Ручья, воины спешились. Одна половина отряда перебралась через брод на противоположный берег, вторая же, развернувшись цепью, двинулась по тропе дальше, в сторону гати.
В этом месте единственная лесная тропа, служившая путем сообщения Каллины с западом, упиралась в воду, где в незапамятные времена и соорудили гать из бревен и жердей. Путники проходили тут без особого труда, разве что кто-нибудь поскользнется на мокрой коре, да сломает себе ногу. А вот с телег колеса приходилось снимать, и перетаскивать их на руках или специально изготовленных полозьях. Пожалуй, хопперы тут вряд ли бы прошли, но посетители из Д’Алви обычно шли с севера, где имелись наезженные дороги и сносные мосты через реки. Место идеально подходило для разбойничьих засад, и при втором короле Каллины тут располагалась постоянная застава. Однако со временем дорога пришла в запустение, торговцы все реже появлялись с запада, предпочитая идти под охраной воинов Д’Алви по цивилизованным местам, или пользоваться каботажным плаванием. Корабелы Эфрема и Дэниеля брали божескую плату, и давали в сопровождение галеры, так что пиратов торговцы опасались меньше, чем опасностей на узких лесных топях и скользких гатях. Так что маленький форт ко времени правления Дего Шестого пришел в запустение, вал осыпался, сгнивший частокол оплели ползучие растения, крыша кордегардии просела и частично обвалилась.
Завидев полуразрушенное строение, помощник Луня остановил своих воинов и стал прислушиваться.
Со стороны гати действительно послышались хриплые голоса перекликавшихся Ревунов. Вскоре вернулся перемазанный в грязи головной дозор.
— Действительно, лемуты! Сидят на валу, ходят по гати.
— Сколько их там?
— Да на глаз — штук двадцать, не больше. Дубины отложены в стороны, копий и луков не видно.
— Приготовиться!
Гвардейцы без лишней суеты стали подтягивать широкие боевые пояса, пробовать пальцами заточку своих знаменитых двуручных секир, проверять, ладно ли сидят толстые кожаные куртки и войлочные шлема с нашитыми медными чешуйками. Кто забрасывал небольшие плетеные щиты за спину, чтобы сподручней было орудовать топором, а кто прикручивал их к левой руке ремнями, берясь за палицы.
С противоположного берега долетел приглушенный туманом змеиный шип. Ревуны слегка приумолкли, но потом вновь заголосили.
Гвардейский капитан при звуках змеиного шипа улыбнулся.
— На том берегу тоже вышли к гати.
Он поднял к губам бронзовый рог, и протрубил атаку.
— За короля!
Топоры слаженно лязгнули по медным умбонам щитов, и гвардия устремилась из зарослей к заброшенному укреплению.
Ревуны на бревнах засуетились, хватая дубины, а те, что были на валу, попрыгали в ров. Азартно гикая и подбадривая себя дружными криками, воины рванулись вверх по валу, и тут с покосившихся стен ударили стрелы.
Капитан споткнулся и упал на одно колено. Он растерянно потрогал белоперую палочку, торчащую в груди. Вокруг нее по камзолу медленно расплывалось темное пятно.
Пернатая смерть клюнула точно под серебряный медальон, подаренный невестой заместителя генерала.
С лицом, на котором навечно застыло детское изумление, капитан повалился в ров.
На гати шла жаркая рукопашная. Хриплый рев Ревунов смешивался с дикими криками рвущихся вперед гвардейцев. Треск ломающихся топорищ, тупой звук ударов лемутских дубин, хруст разлетающихся щитов, — все смешалось на мокрых бревнах.
Обезглавленный отряд гвардейцев, изрядно прореженный невесть откуда взявшимися лучниками, посыпался в ров, где на них кинулись отчаянно визжащие ласки, пищащие Люди-Крысы и коренастые и могучие Росомахи. В возникшей толчее двуручные топоры не давали людям никакого преимущества, напротив, мешали и задевали своих, в то время как лучники били сверху на выбор.
Как только вторая половина отряда миновала гать, на нее из джунглей ринулись Псы Скорби, на спинах которых потрясали дубинами свежие Волосатые Ревуны.
Началось избиение.
Зная по рассказам порубежников Д’Алви, что в плен к лемутам попадать не стоит, гвардейцы дрались отчаянно, ножами, кулаками, едва ли не зубами. Но исход битвы был предрешен. С первыми закатными лучами последний гвардеец, попытавшийся броситься в мутные воды Грязевого ручья получил в затылок стрелу, нырнул, и уже больше никогда не появился на поверхности.