За ними устремились помощники уже мертвого хозяина дьявольской труппы, которые вооружились топорами, спрятанными в фальшивых бочках.
Один из них, пробегая мимо генерала, коротко рубанул топором, и седая голова Луня покатилась по песку.
Лучники на крышах колебались, не зная, в кого стрелять.
Посреди ристалища маячила фигура посла, продолжавшего удерживать королеву в плену, а в толпе прокладывали себе путь локтями и эфесами сабель десятки, если не сотни пиратов, заблаговременно прибывших в столицу и так сильно встревоживших мертвого генерала.
Несколько стрел ударили в толпу, поразив и нападающих, и ни в чем не повинных граждан, когда кружившиеся над ристалищем вороны обрушились на лучников. Они мешали им целиться, метили когтями и клювами в глаза, ударами крыльев вырывали из рук луки.
Панцирная пехота Эфрема двинулась по полю своим неподражаемым четким шагом, метя «бычьей головой» в пеструю толпу гвардейцев и горожан, бестолково метавшихся по ристалищу.
В особняках, что находились в тылу латников, оставался последний управляемый отряд верных Каллине войск. Воины распахнули двери и готовы были нанести удар в тыл ощетинившемуся копьями ромбу, когда в окна хлынула волна боевых ласок. Подошедшие со стороны посольского особняка фальшивые му’аманы и Росомахи стали протискиваться через двери черных ходов, взбираться на крыши, лезть в распахнутые ставни.
Абордажная команда с пьяным ревом ринулась на панцирную пехоту и была отброшена. Тут за нее принялись безжалостные и почти неуязвимые глиты.
Народ в ужасе бежал с площади, преследуемый воронами, которые пикировали прямо на толпу, выклевывая глаза и срывая головные уборы.
Генерал Лунь оказался совершенно прав: для обороны столицы от внезапного нападения войск у Дего оказалось слишком мало. А внезапность, шокирующая дерзость и организованность нападения превратила простое поражение в полный разгром.
Когда торжествующие слуги Нечистого уводили с площади рыдающую королеву, она увидела двух мертвых лучников, упавших по обе стороны сломанной телеги. Каждому из них стрела вошла точно в горло. Это были два победителя турнира, старый лесничий и личный телохранитель Эфрема. Этих двоих не смогла рассудить сама смерть.
После резни, продолжавшейся на площади и вокруг королевского дворца, где забаррикадировались последние оставшиеся в живых гвардейцы, Каллина оказалась на коленях.
Глава 9
Принцесса во Флориде
Войско Лучар скрытно двигалось к дельте Змеиной Реки. Местность для северян была непривычной, с ними не оказалось ни одного человека, кто когда-либо посещал далекую от их королевства северную Флориду. Не оказалось и карт.
Барон Гайль с верховым разъездом рыскал в прибрежных зарослях в поисках местных жителей, среди которых он хотел набрать проводников. Однако везде он находил лишь покинутые деревни, заброшенные поля, безжизненные одинокие лачуги рыбаков и охотников.
По всему было видно, что в край пришла война…
С отрядом дворян бывший начальник тайной полиции медленно ехал между домами очередной покинутой деревни.
Он хмуро разглядывал влажные рыбачьи сети, вывешенные для просушки на колья забора, днища перевернутых лодок, заросшие ракушками и тиной, рядом с которыми валялись впопыхах брошенные скребки. За его хоппером бежала маленькая собачонка, которая вяло тявкала и всем своим видом показывала, что никогда не ела, более того, даже не знает, что это такое, — еда.
— Похоже, люди ушли отсюда совсем недавно, — протянул маркиз, морщась от собачьего лая.
— Барон, сюда, — послышался голос одного из дворян. Оба аристократа поспешно подъехали к лодочному причалу, возле которого толпились их воины.
Подозвавший командира гвардеец показал на подозрительную кучу, прикрытую ветошью.
— Что там такое, — спокойно спросил Гайль.
— Падаль, — коротко сказал гвардеец и с некоторым отвращением поддел дерюгу острием клинка.
Необычайно толстая рука, покрытая рыжей шерстью, продолжала сжимать шипастую булаву.
— Лемут, — констатировал маркиз.
— Точно, — гвардеец меланхолично вытащил из-за голенища сапога тряпицу и принялся вытирать кончик клинка, словно он оказался осквернен соприкосновением с тряпкой. — Их тут целая свора, штук восемь. Дохлые, наверное, со вчерашнего утра валяются. Шакалы и крабы уже поработали маленько.
— Неужели флоридяне восстали против Нечистого?
Барон посмотрел на маркиза, но ничего ему не ответил. Тот, как ни в чем не бывало, продолжил: