Амибал пятился, с трудом парируя сыплющиеся на него удары. Он знал, что мало кто в Д’Алви мог поспорить с ним в деле владения клинком, а ведь дворян в Лантическом королевстве учили клинковому бою с детства.
«Животное попросту невозможно научить владеть саблей в такой превосходной форме!»
Когда сорвалась очередная попытка разоружить мутанта, Амибал плюнул на эту затею. Теперь он сам перешел в атаку. Нанеся два рубящих удара крест-накрест, он в глубоком выпаде попытался уколоть противника в желтый мохнатый живот. Он нисколько не сомневался, что лемут отобьет и этот выпад, подготовленный столь примитивным финтом. Научивший Ушана фехтовать не дал ему слишком разнообразной техники. За несколько мгновений поединка герцог изучил все защиты, которыми пользовался лемут.
Как только меч Амибала оказался отбит простым движением влево, герцог упал на колено, опасно вывернув кисть и располосовал лапу пришельца.
— Этому тебя не учили, не так ли? — весело спросил герцог, легко отбивая ответный выпад лемута, слишком слабый и неточный.
Ушан отпрыгнул в сторону. С правой лапы ручьем стекала алая кровь. Похоже, меч задел артерию.
К удивлению человека лемут перебросил саблю в левую лапу и вновь бросился вперед. Этого попросту не могло быть! Тварь владела саблей с одинаковой легкостью и правой, и левой конечностью. Среди профессионалов из числа людей на десять обычных фехтовальщиков находился один, умеющий подобное.
Получив легкий порез на плече, Амибал убедился, что его наблюдение совершенно верно. Мало того, тварь училась буквально на ходу! Попытка повторения полосующего удара по кисти не прошла, а сам герцог едва ушел от рубящего удара по ногам.
— Ладно, лисенок, ты мне уже надоел!
Амибал выхватил левой рукой кинжал, принял на него сабельный удар и наотмашь рубанул мутанта по шее. Но и теперь существо удивило его: длинный пушистый хвост обвил руку человека, а сама тварь резко отшатнулась. Потеряв равновесие, Амибал шлепнулся в грязь.
Теперь человек озверел не на шутку. Он кувырнулся вперед, рубанул метнувшегося к нему лемута по коленям, метнул ему в грудь кинжал и вскочил на ноги.
— Есть все же пробелы в образовании, — прорычал герцог, вытирая грязь с подбородка. Мертвый мутант медленно оседал в траву, пытаясь отгрызть рукоять кинжала, торчащую напротив сердца.
Из леса медленно выступила точная копия убитого бойца.
— Вы так и будете драться со мной по одному? Тогда пеняйте на себя, желтые твари! У меня есть в запасе еще куча всяких штучек!
Амибал ринулся вперед и обрушил на лемута каскад неприцельных ударов, заставив того уйти в глухую защиту.
Дождавшись выгодного момента, герцог коротко пнул противника в живот и снес его резко наклонившуюся к земле голову.
Из чащи тут же появился следующий боец.
«Так дело не пойдет, — тяжело дыша, подумал Амибал. — Я начинаю уставать.»
Экономя силы, герцог позволил противнику приблизиться и стал обороняться. Тут же он понял, что эта тактика губительна: после очередного отбитого выпада лемут изящно повторил любимый прием Амибала, разрубив на запястье медный обруч, стягивающий рукав широкой рубахи.
С проклятьем человек отскочил, едва не споткнувшись о мертвое тело, и поднял предплечье к глазам. Рукав медленно намокал от крови.
Амибал перебросил меч в левую руку и прыгнул вперед.
Он не был обоеручным бойцом и прекрасно осознавал это, но опыт многочисленных дуэлей и нескольких военных кампаний научил его многочисленным уверткам, компенсирующим этот недостаток.
Пока лемут отбивал его не очень точный удар, раненая рука человека мелькнула в воздухе, и кровавые брызги попали Ушану в глаза. Тот попятился, вслепую отмахиваясь саблей, но герцог ушел вниз и точным ударом сапога размозжил ему колено. Лемут покачнулся и совершил длинный укол, но Амибал уже зашел сбоку и ударом эфесом в скулу опрокинул противника на землю. Наступив ногой на саблю, герцог распорол живот лежащему на земле врагу.
— Ну, где же следующий?
Из кустов вышла самая настоящая Росомаха, помахивая большим топором. Герцог настолько привык повелевать подобными тварями, что автоматически попытался подозвать к себе лемута. Ментальный сигнал вновь столкнулся с невидимой броней и ушел в землю, словно молния по громоотводу.
Человек торопливо расстегнул пояс и зубами перетянул кровоточащее запястье. Меч он вновь взял в правую руку, поддерживая второй рукой тяжелый эфес. Росомаха приближалась своей характерной кривляющейся походкой.
«Если она владеет топором так же, как ушастые твари владели саблей, я погиб. И от потери крови кружится голова.»