Фуала спала глубоким сном, навеянным многосуточным бдением над хрустальным шаром сродни тому, что имелся на корабле мастера С’лорна. Она не проснулась, когда беззвучно распахнулась массивная дверь, и к алькову метнулась темная тень с занесенным кинжалом.
Сын ведьмы и Каримбала в это время находился в подземной крепости Зеленого Круга и обучался премудростям черной магии.
Покинув дворец, Артив хотел явиться к принцессе, в последний раз увидеть милое лицо, признаться в совершенном преступлении и сдаться гвардейцам.
Лучар при виде воскресшего Ворона Пограничья не испугалась и не удивилась. Она лишь с презрением подняла брови и спросила:
— Как ты мог променять меня на эту стерву?
Артив словно ударился о крепостную стену. Он молча повернулся и пошел прочь. Когда о его преступлении стало известно, погоня была выслана по всем направлениям, но всадник на угольно-черном хоппере в крылатом шлеме как сквозь землю провалился.
Потом был отряд наемников, к которому прибился Артив. Встреча с одним из странствующих колдунов, первая кровавая работа на службе у Зеленого Круга.
Во сне мелькали горящие деревни, восковые лица мертвецов, валяющихся в канавах, воронье над полями сражений, тонущие корабли, разоренные крепости. И надо всем этим — образ Лучар. Он доставлял командору страдания, словно встарь, будто и не было Фуалы, дикарей, кровавых походов, наркотического забвения, опустошения побед и дикого веселья скорых военных пирушек…
Артив поднялся со своего неудобного ложа как обычно, за несколько мгновений до того, как сигнальная труба объявила утреннюю побудку. Он с трудом доплелся до бочки с пресной водой и ополоснул опухшее лицо.
«Нет ничего в этом мире страшнее снов, — подумал он, морщась от пронзительного визга боцманских дудок, призывающих его дремлющий на воде флот к новому кровавому дню. — Сны могут выпить жизнь без остатка. Раньше мне снились кошмары, как простым смертным, и это было еще терпимо. Но вот череда воспоминаний, когда неведомая сила заставляет тебя повторно переживать самые неприятные мгновения жизни!.. Правы лысые колдуны: смерть и покой предпочтительней, чем суетное существование.»
Некоторое время командор раздумывал, не вернуться ли ему к своей старой привычке. Перед глазами встала глиняная курительница, почерневшая с годами от дыма и копоти, лежащая на самом дне походной сумки. К ней он не притрагивался уже два года.
«Нет, с этим надо кончать. Как говорил один знакомый пьянчужка из Нианского кабака, будем погружаться в безумие жизни трезвыми. Это путь немногих, путь сильных. Так страшнее.»
Первые лучи восходящего солнца коснулись верхушек деревьев на северном берегу, когда наемники, ночевавшие на берегу, стали готовиться к наступлению. Они с некоей ленцой развернулись вдоль воды и двинулись по травяному полю с чувством бесконечного превосходства над ополченцами Хозяина Бухты, выстроившимися вдали.
«И все же при чем тут Лучар? Как давно я не вспоминал эту надменную девчонку, с острого языка которой и начались мои злоключения. К чему бы это? Я слышал, что ублюдок Фуалы и Каримбала разнес Д’Алви в пух и прах. Если верно то, что говорят про Амибала, то принцесса, равно как и ее отец, давно гниют где-нибудь в сыром подвале или в могиле.»
Тряхнув головой, словно она трещала от сильнейшего похмелья, командор постарался раствориться в реальности нового дня войны и утопить остатки сна на дне души. Как говаривал один командир наемников с берега Внутреннего Моря, в отряде которого Артив начал свою карьеру на службе у С’лорна: «Что все твое богословие, сны и любовь по сравнению с размышлением о диспозиции?» Привычные мысли военачальника Нечистого закружились, стирая последние остатки ночных видений.
Артив воспользовался своим талантом к дальновидению, чтобы рассмотреть, готовы ли к атаке воины Нечистого, зашедшие горожанам в тыл.
Ревуны рассаживались на воющих от возбуждения Псов Скорби в относительном порядке, словно ими командовал не бездумный кровожадный бабуин, а покойный мастер Шагр.
— Великолепно, — пробормотал Артив и попытался определить, где же скрываются его Люди-Крысы, выдвинувшиеся во фланг флоридянам. Этот маневр не имел большого смысла, ибо Ревунов и наемников должно было хватить на обескровленное вчерашним штурмом ополчение сполна, но Артив опасался, что часть колонистов сбежит в крупный лесной массив, где Псам Скорби будет нелегко за ними угнаться.