— Уже нашелся, — флоридянин плюнул себе под ноги и вновь потянулся к баклаге.
Гайль хлопнул себя по лбу:
— Не тот ли толстый коротышка, что щеголял по нашему лагерю в алом камзоле со знаком гильдии морских торговцев на шее, величиной с блюдце?
— Именно он. А откуда вы узнали, барон?
Гайль с сожалением посмотрел на вождя Лантических колонистов и проговорил, цедя слова сквозь зубы:
— Этот коротышка и еще парочка жителей Бухты сегодня утром направились в кожаной лодке в сторону флота Нечистого. Уверен, они разговаривали о дальнейшей судьбе города с Амибалом.
— Вот это да… — Лицо Хозяина сделалось удивленным и обиженным одновременно, словно у ребенка, которого лишили сладкого.
Барон Гайль вышел из шатра, в котором происходил разговор, подозвал вестового и велел привести кого-нибудь из головного дозора, следившего за флотом Нечистого из поросшей тростником береговой полосы. Вскоре появился гвардеец на хоппере. Переговорив с ним, Гайль вернулся в шатер.
Хозяин приканчивал вино.
— Они уже вернулись в ваш лагерь, — барон похлопал флоридянина по плечу. — На вашем месте, молодой человек, я пошел бы к своим. Как бы вас не отстранили от должности. Обыватель, особенно испуганный сильным противником, не любит воевать. Он любит жить тихо и мирно, даже если за это надо кому-нибудь платить.
— Вы, северяне, не знаете флоридян. — Хозяин поискал глазами на столе, уперся взглядом в кубок барона и одним глотком выпил остаток вина. Голос его все еще был ясным, но в глазах появилась характерная бессмысленность и пьяный лихорадочный блеск. — He стоит слишком плохо думать о горожанах, барон. Если бы они хотели мира любой ценой, то не дали бы мне наказ оборонять городские стены от Артива. А тогда условия капитуляции были куда как почетнее.
— Значит, вы останетесь у нас в гостях?
— Конечно. Не хватало еще, чтобы Четвертый Хозяин Бухты сломя голову куда-то бежал из-за того, что парочка перетрусивших жирных торговцев мутит воду среди женщин и городских нищих.
Хозяин икнул, завозился у стола, роняя на землю тарелки с остатками еды, и продолжил:
— Кроме того, есть еще одно обстоятельство, которое задерживает меня в лагере королевских войск. Принцесса Лучар собиралась показать мне, как управляться с хопперами. Очень, знаете ли, мне понравились ваши ушастые прыгуны. Они пушистые и ласковые. Не то, что наши вонючие и холодные речные Кони.
— Кстати говоря, все боевые спруты флоридян погибли? — спросил Гайль, на которого мощь водяной кавалерии Хозяина произвела глубокое впечатление. В Д’Алви никто и никогда не слышал про это могучее оружие, позволившее год назад Бухте отразить приступ войск мастера С’муги.
— К сожалению, их перебили из стрелометов. Но спруты нанесли врагам значительный урон. Пожалуй, без их финальной атаки я не смог бы эвакуировать мирных жителей.
— А откуда они у вас, и восполнима ли эта потеря?
Хозяин, хоть и был пьян, насупился и замолчал, но потом махнул рукой:
— Вы наши союзники, так что слушайте. Да и какая теперь это тайна, после того, как я разгромил предыдущего Наместника Нечистого, вывел спрутов к Мертвой Балке, а в особенности, после недавней битвы.
В топях Внутренней Флориды живет странный и страшный дикарский народ, Племя Хвоща. Они великие колдуны, как считают в Бухте Спрутов, или лемуты, как думают лесные флоридяне. Каким-то образом кровожадные пожиратели тины научились сосуществовать с ними. Всадник на осьминоге и жуткая Птица — это одна неразделимая боевая единица племени.
Еще со времен самых первых переселенцев, начавших колонизацию полуострова, случались набеги из топей. Но нас становилось все больше, а дикарей меньше. Если верить старику Глиссу, у Племени Хвоща что-то неладное с рождаемостью. Короче говоря, война между нашими народами давным-давно прекратилась. Топи совершенно непригодны для жилья, а порождениям болот неуютно на суше. Делить, стало быть, особенно нечего.
Хозяин принялся шарить глазами, выискивая новую баклагу. Гайль незаметно поддел сапогом свой камзол, лежащий на лавке, тот упал и накрыл плетеную корзину, скрыв винные сосуды от жадного взора флоридянина. Тот еще раз икнул, пожевал пучок зелени и продолжил свой рассказ:
— Лантические колонисты всегда были более развитыми, чем лесовики. Мы смогли наладить торговлю с топями, и со временем разжились несколькими детенышами спрутов. Правда, наши речные Кони намного меньше и слабее болотных, ибо пришлось скрещивать их с морскими кальмарами, но зато сообразительнее и послушнее. Первый Хозяин Бухты стал дрессировать их для войны.