Лучар сосредоточилась и попыталась прощупать ментальное поле вокруг своей палатки. Слишком давно она не практиковалась в этом умении, но сейчас готова была поклясться, что почувствовала присутствие не одного, а двух разумов, находящихся в чрезвычайно возбужденном состоянии.
Пожалуй, решила принцесса, даже в лихорадочном состоянии. Такое смятение разума наблюдается разве что у воинов во время боя. Или у мужчины в момент… впрочем, в сторону лишние ассоциации! Почему двое?
Тут она почувствовала приближение новых живых существ. Одно из них оказалось совершенно непроницаемым для ее дилетантских попыток пробиться в мозг, а прикосновение к двум другим заставило Лучар передернуться от омерзения. Лемуты! Отвратительные Волосатые Ревуны, да еще и посреди лагеря! Крадутся украдкой, но, как всегда, полны охотничьего азарта и жажды причинять боль, терзать, разрывать на части, убивать.
Принцесса прикоснулась рукой к маленькому, но весьма звучному рогу в серебряной оправе, который мог в мгновение ока поднять на ноги весь лагерь. Но, подумав, она отложила его в сторону. Наверняка, убийцы доберутся до нее прежде, чем сбегутся воины Д’Алви.
Кроме того, ее беспокоило отсутствие смены стражников и наличие двух неясных субъектов у ее палатки, находящихся в весьма странном состоянии духа. Их разумы решительно не походили на вялость часового после долгой ночной смены. Они были свежи и собирались предпринять что-то весьма волнующее.
Стараясь шуметь как можно меньше, Лучар прицепила к левой руке толстый кожаный наручень с гнездами для метательных стрелок, облачилась поверх рубахи в стеганную подкольчужную куртку и натянула на голову подшлемник, снабженный стальным наносником, и вышитый тонкими стальными пластинами. Теперь, решила девушка, ее вряд ли смогут застать врасплох и прирезать спящую.
Наощупь найдя маленькую деревянную шкатулку, с которой она не расставалась в течение всей войны, принцесса вытащила оттуда маленькую ампулу с мгновенно и безболезненно действующим ядом. Пузырек из обожженой глины, покрытой глазурью, она положила за щеку. Теперь, чтобы устремиться в лучший мир вслед за отцом, достаточно лишь надкусить тончайшую оболочку. В плен гордая принцесса сдаваться не собиралась, слишком хорошо зная, что такое Темное Братство.
В это время снаружи послышался короткий приглушенный рык и звуки схватки. Лязгнули клинки, послышался слабый человеческий крик, но тут же оборвался, перейдя в противное бульканье…
Потом все смолкло.
Лучар медленно перевела обнаженный кинжал в оборонительную позицию перед грудью и зубами высвободила из наручня метательную стрелку. Зажав ее в левой руке, она носком сапога пододвинула ко входу кадушку с водой для умывания.
Снаружи послышались шаги. Чужак не старался подкрасться незамеченным, напротив, застыв у входа, он откашлялся и потряс полог.
— Принцесса, умоляю, не нужно протыкать меня сталью. Сейчас я и мои спутники отойдем от шатра. Выгляните наружу и убедитесь, что мы спасли вам жизнь, а может, и нечто большее.
Лучар удивленно подняла бровь. Это был приглушенный голос Артива.
— Отойдите на десять шагов и опустите оружие. Я выхожу, — сказала она, не долго думая.
Тень снаружи удалилась.
Лучар клинком откинула полог, и внутрь палатки хлынули серые волны рассветного воздуха. Над лагерем струились лучи восходящего из-за реки солнца, но под ближайшими шатрами еще шевелились густые ночные тени, не торопившиеся унестись в подземный мир. Принцесса вначале увидела командора, который спокойно стоял в дюжине шагов от нее. Артив был в полном вооружении и небрежно опирался о свой большой двуручный меч. Рядом с ним стояли два поджарых Ревуна, которые скалили клыки и пучками травы чистили свои окровавленные тесаки.
Лучар перевела глаза влево и вместо своего стражника увидела на земле двоих темнолицых мужчин, на которых были забрызганные кровью длиннополые балахоны с зеленой спиралью на плечах. Младшие подмастерья Нечистого, еще не прошедшие обряд посвящения в мастера. У обоих несостоявшихся чернокнижников были перерезаны глотки.
— Несчастный юноша, охранявший шатер, лежит во-он там, с переломленным хребтом, — сказал Артив.
— И что же мне теперь делать? Бить тревогу?
Командор тяжело вздохнул.
— Лагерь практически пуст, принцесса. Только у самой воды безмятежно спят верные му’аманы, не знающие, что такое предательство.