Оля как вкопанная стояла и смотрела сквозь меня. Обернувшись, я увидел существо. Оно напоминало по форме человека, но было все черное с матовой кожей, от которой отходил свет тьмой. На лице не было глаз и носа, только огромная пасть с острыми клыками. Вместо пальцев на руках были длинные когти. Оно открыло свою пасть и истошный вой вырвался из его глотки, а потом оно просто растворилось в воздухе.
Я вскочил на ноги и схватив Олю под руку пулей побежал прочь оттуда. Страх давал мне силы, и я не обращал внимание, на то, что у меня в груди легкие горят огнем и не хватает воздуха. Ноги сами меня несли вперед. Во рту все пересохло, но я все продолжал бежать, таща за собой Олю.
Опять послышался вой позади нас. Через секунду уже слева, а потом справа. Сквозь деревья наконец-то стали виднеться дома и фонари. Мы выбежали на полянку. Трава как будто специально впивалась в ноги, не давая нам уйти от опасности. Я уже из последних сил ступал по земле, не выпуская из своей руки Олину руку.
Когда мы уже были достаточно близко, я смог разглядеть людей. Это были совсем мне незнакомые люди, одетые в странную одежду девятнадцатого века, с факелами в руках. Я сделал глубокий обжигающий мои легкие вздох и выкрикнул:
- Помогите!
Я опять услышал вой. Но на этот раз прямо возле уха. Я почувствовал, как острые лезвия ножей скользнули по моему плечу. Эта боль забрала мои последние силы, и я наконец-то рухнул на землю.
***
Очнулся я от ноющей боли в плече и как по щелчку вспомнил, что случилось. Я находился в маленькой комнате, где стояла небольшая кровать, на которой лежал я, и деревянный письменный стол. Стол был уставлен всякими колбочками и флакончиками разных размеров и цветов.
В комнате было окно, через которое попадал дневной свет. Неужели я проспал всю ночь? И где я вообще нахожусь.
Отворилась дверь и в проеме показалась молодая девушка с подносом в руках.
- Ты проснулся? – она вошла в комнату и поставила на стол поднос, на котором лежал бинт и мазь.
Я не узнавал эту девушку. Значит мы с Олей и вправду вчера заблудились в лесу. Она взяла бинт, мазь и села на край кровати.
- Меня зовут Эли, - представилась она. – Вам очень повезло, что дедушка Гедри был в деревне. Он вчера спас вас от криволков.
- Криволки?
- Да, проклятье нашей деревни. Тебя же Влад зовут? Мне Оля так сказала.
- Оля! – выкрикнул я. – Где она? С ней все в порядке?
- Да. Она позавтракала и сейчас находится на улице с дедушкой Гедри. Я сменю тебе повязку, и ты сможешь идти к ней.
Я привстал и сел на край кровати поближе к Эли. Девушка аккуратно сняла старую повязку.
- Ну вот, шрама даже не будет.
И вправду, я помню, как мне рубанули по руке, а сейчас это выглядит как будто я играл с котенком.
- Эту мазь научил меня делать дедушка Гедри. За сутки она затягивает раны и не останется и следа.
Девушка втерла мне в рану сладко пахнущую мазь и также аккуратно забинтовала руку.
- Спасибо, - ответил я.
- Без проблем. Кстати, в соседней комнате на печи стоит каша, можешь накладывать сколько хочешь. А твоя одежда уже чистая лежит на стуле. Позавтракай и можешь идти к Оле. Ну а я пошла работать. Было приятно познакомиться.
Эли вышла из комнаты. Я был в одних трусах. В соседней комнате и вправду лежали чистые мои джинсы, футболка, зашитая в месте пореза, и мой рюкзак. Я оделся и стал осматриваться.
Эта комната была побольше. Тут стоял обеденный стол. Большая печь, где готовили еду. Помещение было хорошо освещено. Но самое главное тут не было и намека на наш век. Ни люстры, ни техники, ни розеток.
Хоть и на всю комнату пахло томленой пшенной кашей, кушать я не хотел. Все что мне надо было это побыстрее увидеть Олю.
Я вышел из дома и попал на главную улицу. А может и даже единственную. Всего четыре дома, стоявшие лицом к полуразрушенному колодцу. Дома были каменные одноэтажные с соломенными крышами. Возле одного из них на лавочки сидели старушки и о чем-то перешептывались, глядя на меня. Вокруг бегали и играли дети. А в воздухе стоял запах свежеиспеченного хлеба.
Я увидел, как ко мне на встречу шла Оля с каким-то стариком. Возможно, про него и говорила Эли. Он был одет в старую изношенную мантию коричневого цвета. Шел он, опираясь на деревянный посох. Сам старик был седой, с длиной бородой и с густыми черными бровями.