– Значит, здесь правит Брида? – поинтересовался я у него.
– А кто спрашивает?
– Тот, кто заслуживает ответа, – рыкнул Орвар.
– Она правит от имени Рагналла, – угрюмо бросил Бринкэтил.
– Рад буду с ней познакомиться, – сказал я. Норманн ухмыльнулся. Я не унимался. – Она красивая?
– Зависит от того, насколько ты отчаянный, – хмыкнув, ответил Бринкэтил. – Брида старая, вся высохшая и злющая, как дикая кошка. – Он смерил меня взглядом. – Для хрыча вроде тебя – в самый раз. Я лучше доложу ей о вашем прибытии, чтобы она могла приготовиться.
И он направил коня к дворцу.
– Господи!.. – промолвил Финан, крестясь и глядя на распятия.
Тридцать четыре креста и тридцать четыре нагих тела, мужских и женских. У некоторых были разодраны руки и на запястьях запеклась кровь. Я сообразил, что Брида – а это, вне всяких сомнений, именно Брида – пыталась прибить жертвы гвоздями к перекладинам, но руки не выдерживали тяжести, и тела́ падали. Потому всех несчастных примотали к крестам кожаными ремнями, что не помешало заодно продырявить им ладони и ступни. Одна молодая женщина еще была жива, но едва-едва. Она пошевелилась и застонала. Вот так, значит, решила Брида отправить послание христианскому Богу? Ну и дура. Я мог разделять ее неприязнь к Иисусу, одинокому и мстительному, но я никогда не отрицал Его силы. Какой мужчина или какая женщина вздумает плюнуть Богу в лицо?
Я подошел к лошади Стиорры.
– Ты сможешь пройти через это?
– Да, отец.
– Я буду рядом, – заверил ее я. – Сигтригр тоже.
– Только не дайте себя узнать! – взмолилась дочь.
На мне был такой же шлем, как и на Сигтригре. Я опустил нащечники, скрыв лицо. Подобно зятю, я не одел богатых регалий. На первый взгляд мы оба казались воинами не из знатных, годными стоять в «стене щитов», но так и не набившими мошну добычей. Орвар был самым нарядным из всех нас, поскольку в данный момент изображал нашего предводителя.
– С оружием в зал нельзя! – гаркнул страж, когда мы подошли к дворцу. – Никакого оружия!
Дело привычное. Ни один из правителей не позволяет входить с оружием в главный дом никому, кроме своих старших дружинников. Поэтому мы нарочито, с громким звоном, побросали мечи и копья в большую кучу, выделив своих дружинников для охраны. Я положил Вздох Змея, но не остался безоружным. Домотканый коричневый плащ хорошо скрывал Осиное Жало, мой сакс.
В «стене щитов» каждый воин имеет при себе два меча. Длинный клинок в окованных серебром или золотом ножнах носит гордое имя. Это меч, которым мы дорожим. Мой называется Вздох Змея, и я до сего дня держу его под рукой, ведь, когда смерть придет за мной, при помощи его рукояти я перенесусь в Валгаллу. Но есть при нас и второй меч – сакс. Сакс имеет короткое, широкое лезвие, он не так гибок и красив, как длинный меч, но в «стене щитов», когда ты чуешь дыхание врага и различаешь вошь в его бороде, это самое подходящее оружие. Саксом колют – просовывают между щитами и втыкают противнику в брюхо. Вздох Змея слишком длинный для «стены щитов», он требует размаха, а в тесных объятиях смерти куда удобнее использовать короткий клинок, которым можно колоть в толчее потных мужиков, старающихся убить друг друга. Именно таким мечом было Осиное Жало: его крепкий клинок был не длиннее моей руки до локтя, но в стесненном пространстве «стены щитов» Жало было смертоносно.
Я спрятал его за спиной под плащом, потому что, когда мы попадем в зал, сакс мне пригодится.
Мы с Сигтригром и моими людьми держались сзади, пропустив вперед Орвара и его команду, – если во дворце есть воины Рагналла, то они признают своих и не станут волноваться насчет прочих. А если даже скользнут взглядом, то наши с Сигтригром лица скрыты под шлемами. Приглядывать за оружием я оставил Ситрика с шестью парнями.
– Ты знаешь, что делать? – вполголоса уточнил я у Ситрика.
– Знаю, господин, – зловещим шепотом отозвался тот.
– Не подкачай, – бросил я. Тем временем последний из людей Орвара вошел в здание, и мы с Сигтригром последовали за ними.
Я хорошо помнил этот зал. Он был вместительнее большого зала в Сестере и куда изящнее, хотя красота его постепенно меркла: дожди заливали стены, обрушивая мраморную плитку, некогда покрывавшую красные кирпичи. В других местах вода повредила штукатурку, хотя кое-где сохранились выцветшие рисунки, изображающие мужчин и женщин, укутанных в некое подобие саванов. Огромные колонны поддерживали высокую крышу. Между балками порхали воробьи, некоторые отчаянно ныряли сквозь дыры в черепице. Дыры пытались закрыть соломой, но не слишком преуспели, через них проглядывало голубое небо и вливался солнечный свет. Пол некогда был выложен мелкими камушками, ни одного крупнее ногтя, и представлял картинку из жизни римских богов, но большая часть камушков выщербилась, и остались только скучные серые плиты, устланные сухим камышом. В дальнем конце зала сколотили деревянный помост высотой фута в три. На него вели ступеньки, а на помосте стоял трон, задрапированный черной тканью. По бокам от него застыли воины. Очевидно, это были дружинники Бриды, поскольку им разрешили пронести в зал оружие – копья с длинным древком и широким острием. Всего на помосте располагалось восемь стражников, еще некоторое количество скрывалось в темных углах зала. Трон пустовал.