Я вглядывался в нее из-под кромки шлема и не находил в вошедшей в зал карге ничего от той девушки, которую когда-то любил. Она спасла мне жизнь, сговаривалась со мной, подхватывала мой смех. И еще наблюдала рядом со мной за гибелью Рагнара. Я считал ее красивой, очаровательной и полной жизни, но, перебродив, ее красота обернулась уродством, а любовь – ненавистью. Теперь она всматривалась в зал, и я ощущал, как люди цепенели. Стражи стояли навытяжку и избегали смотреть на госпожу. Я присел, опасаясь, что Брида узнает меня даже в шлеме с закрытыми нащечниками.
Она взгромоздилась на трон, на котором выглядела карлицей. Лицо ее кривилось злобой, глаза горели, а жидкие волосы были белыми. Тощий передвинул скамеечку ей под ноги, скрип деревянных полозьев показался неожиданно громким. Потом он склонился над троном и что-то зашептал Бриде на ухо. Та нетерпеливо кивнула.
– Онарр Гормсон! – сипло окликнула она. – Здесь ли Онарр Гормсон?
– Госпожа, – отозвался в зале чей-то голос.
– Приблизься, Онарр Гормсон, – сказала Брида.
Мужчина встал и подошел к помосту. Затем поднялся по ступеням и опустился перед Бридой на колени. Это был крупный норманн с жестоко испещренным шрамами лицом, которое украшали наколотые изображения воронов. Вид у него был такой, словно ему ничего не стоит проложить себе путь через «стену щитов», но, склоняя голову перед Бридой, он явно нервничал.
Тощий снова принялся нашептывать, и Брида кивнула.
– Вчера Онарр Гормсон доставил нам двадцать девять христиан, – объявила правительница. – Двадцать девять! Онарр, где ты их нашел?
– В монастыре, госпожа, в горах к северу отсюда.
– Они прятались? – Голос у Бриды был хриплый, как карканье ворона.
– Прятались, госпожа.
– Онарр Гормсон, ты поступил хорошо, – произнесла она. – Ты послужил богам, и они вознаградят тебя. Как и я. – Порывшись в мешке, она извлекла кошель, в котором позвякивали монеты, и вручила стоящему на коленях мужчине. – Мы очистим эту страну, – заявила Брида. – Очистим от ложного бога! – Она взмахнула рукой, отпуская Онарра, потом вдруг остановила, ухватив похожей на клешню ладонью. – В монастыре?
– Да, госпожа.
– Женщины?
– Все до единой, госпожа, – подтвердил воин.
Я заметил, что он не поднимает головы, избегая встречаться с Бридой взглядом, и смотрит вместо этого на ее маленькие ноги.
– Если твоим парням нужны те, какие помоложе, они ваши, – объявила она. – Остальные умрут.
Она вновь взмахнула, дозволяя Онарру удалиться.
– Здесь ли Скопти Альсвартсон?
– Госпожа! – отозвался другой мужской голос.
Этот тоже обнаружил христиан, трех священников, и доставил их в Эофервик. Он тоже получил кошель и не осмелился поднять головы, стоя на коленях у ног Бриды. Похоже, подобное собрание было каждодневным мероприятием, позволявшим правительнице поощрять тех, кто выполняет ее приказы, а также подстегнуть лентяев.
Одна из слепых девочек вдруг охнула, а потом издала печальный звук, похожий на крик чайки. Мне подумалось, что Брида рассердится на такое вмешательство, но вместо этого она наклонилась, и малышка зашептала ей что-то на ухо. Старуха выпрямилась и скорчила гримасу, призванную сойти за улыбку.
– Боги высказались! – воскликнула она. – И сообщили нам, что ярл Рагналл сжег в Мерсии еще три города!
Теперь зашептала вторая девочка, и Брида снова обратилась в слух.
– Он захватил без счета пленников, – продолжала вещать колдунья, как бы передавая слова ребенка. – И отослал сокровища десяти церквей на север, к нам на хранение.
По залу прокатился одобрительный гул, я же пришел в недоумение. Какие города? Каждый более-менее крупный город в Мерсии представлял собой бург, и воображение отказывалось поверить, что Рагналл мог захватить целых три.
– Подлая Этельфлэд все так же прячется в Сестере, – продолжала Брида, – под защитой изменника Утреда! Недолго им осталось!
При упоминании моего имени я едва сдержал улыбку. Значит, старая карга сочиняет басни, представляя все так, будто вести исходят от слепых детей.
– Тот, кто величает себя королем Уэссекса, отступил в Лунден, – объявила Брида. – А потом ярл Рагналл прогонит его и из этого города. Скоро вся Британия станет нашей!
Худой подкрепил это заявление ударом жезла по деревянному помосту, а люди в зале – те, кто был знаком с ритуалом, ответили хлопком по полу. Брида улыбнулась или, точнее, оскалила желтые зубы в очередной гримасе.