До того как зашло солнце и на нас опустилась тьма, Сигтригр успел обойти форт.
– Будь у нас еще человек сто, все могло бы получиться, – мрачно подытожил он.
– Молись, чтобы Рагналл атаковал с одной стороны, – ответил я.
– Он не дурак.
Для обороны одной стены форта нам народа хватало. Если Рагналл пойдет по дороге через пастбище и ударит нам в лоб, то, думаю, мы продержимся до события, которое христиане называют «вторым пришествием». Но если он пошлет одновременно отряды в обход форта для атаки на западную и восточную стены, нам придется до опасного растянуть свои силы. Местность по обе стороны шла на спуск к реке, но, к несчастью для нас, склоны не были непроходимо крутыми, а значит, придется оттянуть воинов на обе эти стены. Если же армия ярла окружит нас, то еще и на южную. Правда – и я это знал – заключалась в том, что нам не выстоять против Рагналла. Мы дадим бой, положим какое-то количество лучших его воинов, но к середине дня превратимся либо в трупы, либо в пленников. Если морской конунг не сойдет с ума и не преподнесет мне щедрый подарок, навалившись исключительно на северную стену.
Или если не подойдут мерсийцы.
– У нас есть заложники, – заметил Сигтригр.
Мы стояли на северной стене, смотрели на сулящие угрозу огни и слушали, как вгрызаются в землю наши лопаты, углубляющие ров. Еще один вражеский воин приблизился к форту: силуэты человека и лошади обрисовывались на фоне костров, горящих в далеком лесу.
– У нас есть заложники, – согласился я.
Восемь женщин, все жены ярлов Рагналла. Младшей было около четырнадцати, старшей – лет тридцать. Держались они мрачно и обиженно, чему не стоило удивляться. Все сидели в доме Эгилла, под охраной четверых моих дружинников.
– Чего он боится? – спросил я у Сигтригра.
– Боится?
– Зачем берет заложников?
– Предательства.
– Но разве клятвы недостаточно, чтобы обеспечить преданность людей?
– Не для моего брата, – ответил зять и вздохнул. – Пять лет назад, быть может шесть, отец повел войско на юг Ирландии. Поход не задался, и половина армии просто села на корабли и уплыла.
– Такое бывает, – подтвердил я.
– Если ты захватываешь земли, рабов, скот, то воины хранят тебе верность, – рассуждал Сигтригр, – но что происходит, стоит тебе столкнуться с трудностями? Люди начинают разбегаться. Брать заложников – вот ответ Рагналла.
– Заложников берут у врагов, – возразил я. – А не среди своих же сторонников.
– Если только ты не мой братец.
Он водил острием длинного меча по камню. Звук получался однообразный. Я смотрел на отдаленные заросли и знал, что враги тоже точат клинки. Они уверены в себе. Врагам известно: рассвет принесет им битву, победу, добычу и славу.
– Что ты хочешь сделать с заложниками? – спросил Финан.
– Покажу их, – ответил Сигтригр.
– И будешь им угрожать? – вмешалась Стиорра.
– Они – это оружие, которое придется пустить в ход, – безрадостно кивнул ее муж.
– И убьешь их? – не унималась Стиорра.
Сигтригр не ответил.
– Если ты убьешь их, – напомнила дочь, – то утратишь власть над ними.
– Достаточно пригрозить им смертью, – отозвался Сигтригр.
– Люди там, – Стиорра мотнула головой в сторону огней в лесу, – знают тебя. Знают, что ты не станешь убивать женщин.
– Возможно, нам придется, – с несчастным видом пробормотал молодой ярл. – Хотя бы одну.
Никто из нас не сказал ни слова. За нашей спиной, в форте, воины грелись у костров. Некоторые пели, хотя песни были невеселые. Причитания, а не песни. Парни знали, что их ждет, я же гадал, на кого из них смогу положиться. В дружинниках своих и Сигтригра я был уверен, но четверть наших воинов еще неделю-другую назад была связана клятвой с Рагналлом. Как поведут они себя в бою? Сбегут? А быть может, страх перед гневом Рагналла заставит их яростнее сражаться за меня?
– Помнишь Эрдвульфа? – спросил вдруг Финан.
Я криво улыбнулся в ответ:
– Понимаю, к чему ты клонишь.
– Эрдвульфа? – переспросил зять.
– Был такой честолюбивый человек, который зажал нас в ловушку вроде этой, – ответил я. – Точь-в-точь такую же. И за миг до того, как нас должны были истребить, появилась леди Этельфлэд.
– С армией?
– Эрдвульф решил, что с армией, – сказал я. – На самом деле войска при ней не было, но он счел, что есть, и оставил нас в покое.