– Золота у меня вдоволь, – объяснил я ему. – А ты теперь раздающий золото. Будь щедр.
И мы вернулись в Мерсию.
С Этельфлэд я встретился шестью днями позже. Произошло это в главном доме Сестера. Там присутствовали Кинлэф, Мереваль, Осферт и юный принц Этельстан. Были там и мерсийские воины, те, кто не погнался за Рагналлом к северу от Ледекестра. Среди собратьев-священников стояли Сеолнот и Сеолберт. Другой мой сын, отец Освальд, тоже находился в зале и покровительственно близко держался от вдовы епископа Леофстана, сестры Гомерь, она же Мус. Та улыбнулась мне, но, когда я ожег ее взглядом, улыбка разгладилась.
Я не почистил кольчугу. Дождь смыл большую часть крови, но прорванные клинками звенья остались на месте, и кожа поддевки пропиталась кровью. Шлем был прорублен сбоку ударом секиры, который я почти не ощутил в пылу битвы, но голова до сих пор гудела от тупой боли. В большой зал я вошел вместе с Утредом, Финаном и Рориком. Так звали мальчишку, того самого, которого я ранил в бою. У него было такое же имя, как у сына Рагнара, товарища моих детских лет. Рука у нынешнего Рорика заживала, на самом деле уже поджила достаточно для того, чтобы он мог держать в ней тяжелый бронзовый ковчежец с изображениями святых на стенках и Христа во славе своей на крышке. Рорик был славный мальчуган, русоволосый и голубоглазый, с волевым лицом, в котором угадывалось озорство. Матери он никогда не знал, а его отца убил я.
– Это Рорик, – представил я парня Этельфлэд и компании. – Он мне как сын. – Я дотронулся до амулета в виде золотого молота, висящего у мальца на шее. Амулет принадлежал его отцу, как и меч, который висел, волочась по полу, у него на поясе, перехватывающем тощий живот. – Рорик из тех, кого вы называете язычниками, и останется язычником. – Я глянул на священников, и только отец Освальд не отвел взгляда и кивнул. – У меня есть дочь, – продолжил я, поворачиваясь к Этельфлэд, сидевшей в кресле, сходившем в Сестере за трон. – Теперь она королева Нортумбрии. Ее муж – король. Он дал клятву не нападать на Мерсию. Также он в знак добрососедства уступает тебе часть мерсийских земель, находящихся в данный момент под властью данов, и готов заключить с тобой договор.
– Благодарю, господин Утред, – отозвалась Этельфлэд. Лицо ее было непроницаемо, но она встретилась со мной взглядом и задержала его на миг, чтобы потом опустить на мальчишку рядом со мной. – Рорик, добро пожаловать.
– Госпожа, думается, будет лучше иметь на троне Нортумбрии дружественно настроенного язычника, – продолжил я, – потому как мужчины Мерсии слишком трусливы, чтобы вторгаться в ту страну. – Тут я посмотрел на Кинлэфа. – Даже преследуя своих врагов.
Кинлэф обиделся.
– Я… – начал он, но осекся.
– Ты – что? – с вызовом спросил я.
Кинлэф поглядел на Этельфлэд в поисках поддержки, но не нашел ее.
– Я следовал совету, – промямлил он наконец.
– Совету попа? – уточнил я, вперив взгляд в Сеолнота.
– Нам был дан приказ не входить в Нортумбрию, – оправдывался Кинлэф.
– Тебе следует поучиться у господина Утреда, что бывает время, когда приказы приходится нарушать, – вмешалась Этельфлэд, глядя на меня, хотя обращалась к Кинлэфу. Потом повернулась к нему, и в голосе ее зазвенел лед. – Ты принял ошибочное решение.
– Но оно обошлось без последствий, – заявил я, посмотрев на отца Сеолнота, – потому что Тор и Один услышали мои молитвы.
По губам Этельфлэд пробежала тень улыбки.
– Господин Утред, ты отобедаешь сегодня с нами?
– Да, и уеду завтра, – ответил я. – Вместе с моими людьми и их семьями. – Я посмотрел на боковую стену зала, где жалась в тени Эдит. – И с тобой, – добавил я. Она кивнула.
– Завтра? Ты уезжаешь? – В тоне Этельфлэд звучали удивление и негодование.
– С твоего позволения, госпожа.
– Куда?
– На север, госпожа. На север.
– На север? – Правительница нахмурилась.
– Но прежде чем я уеду, я хотел бы преподнести тебе подарок, – заявил я.
– Куда именно на север?
– Госпожа, у меня на севере есть дело, – ответил я кратко, потом тронул Рорика за плечо. – Ступай, парень, поставь это к ее ногам.
Мальчик протащил бронзовый ковчежец мимо очага, опустился на колено и со стуком поставил свою ношу у трона Этельфлэд. Потом вернулся ко мне, волоча здоровенный меч по увядшему камышу, устилающему пол зала.
– Госпожа, я собирался преподнести тебе Эофервик, – признался я, – но отдал город Сигтригру. В замен же принес тебе этот подарок.
Она догадалась о содержимом ящика прежде, чем его открыли, но все равно щелкнула пальцами. Из тени выступил слуга, склонился и откинул тяжелую крышку. Люди вытягивали шеи, стараясь заглянуть внутрь, и я услышал возмущенное шипение иных из священников, но Этельфлэд только улыбнулась. Из ковчежца корчила рожу окровавленная голова Рагналла.