– Вы действительно отправляетесь на Эдс-Байриг?
– Да. И ты пошлешь со мной Мереваля и шесть сотен воинов.
– Чтобы они сгинули в лесу?
– Не сгинут, – пообещал я, надеясь, что не соврал.
Был ли козодой тем знаком, которого я хотел? Я не знал, что и думать. Направление, куда летит птица, подсказывает смысл, так же как падение сокола с высоты или уханье филина. Но эта дробь в темноте? Потом я снова услышал этот звук, и он навел меня на мысль о стуке щитов в стене, построенной воинами. Да, это был тот знак, которого я искал.
– Ты сам нас предупреждал! – воскликнула Этельфлэд. – Говорил, что, оказавшись в лесу, вы не сможете разглядеть противника. Что тот может зайти вам в тыл. Что вы попадете в засаду! Так что изменилось? – Она помолчала, а не получив ответа, рассердилась. – Или это глупость? Ты позволил Рагналлу раззадорить нас и поэтому теперь лезешь на рожон?
– Его там не будет.
– Не будет? – повторила она, хмуро глядя на меня.
– С какой стати он дал нам целый день на то, чтобы мы покинули город? – спросил я. – Почему не отвел срок до рассвета? Почему не приказал уходить немедленно?
Она поразмыслила над этими вопросами, но ответа не нашла.
– Так скажи, – потребовала Этельфлэд.
– Ему известно, что мы не уйдем, – объяснил я. – И он внушает нам мысль, будто у нас целый день до атаки. Это время нужно Рагналлу, чтобы исчезнуть. А уходит он на север, через мост из судов, и не хочет помех с нашей стороны. Он не собирается нападать на Сестер. Морской конунг только-только сколотил новую армию и не желает, чтобы две или три сотни его парней полегли, пытаясь перевалить через эти стены. Рагналл поведет свое войско на Эофервик, потому что, прежде чем напасть на Мерсию, ему нужно стать королем Нортумбрии.
– Откуда ты это знаешь?
– Козодой сказал мне.
– Ты не можешь быть уверен!
– Не могу, – признал я. – И возможно, это всего лишь военная хитрость с целью заманить нас завтра в лес и перебить. Но я думаю: он жаждет, чтобы мы оставили его в покое и дали уйти, и, если он этого хочет, наша задача – ему помешать.
Этельфлэд обвила мою руку своей – жест, подсказавший мне, что мои доводы и мой план приняты. Надолго установилось молчание.
– Сдается мне, – произнесла она наконец, и голос ее мне показался тихим и робким, – что нам следует напасть на него в Нортумбрии.
– Я много месяцев твердил, что нам нужно вторгнуться в Нортумбрию.
– Чтобы ты мог отбить Беббанбург?
– Чтобы мы изгнали данов.
– Мой брат сказал, что мы не должны этого делать.
– Твой брат не хочет, чтобы тебя считали защитницей саксов, – возразил я. – Он сам мечтает стать им.
– Он хороший человек.
– Он осторожен.
И так оно и было. Эдуарду Уэссексскому хотелось быть и королем Мерсийским, но он склонился перед мнением народа Мерсии, пожелавшего выбрать вместо него его сестру Этельфлэд. Возможно, Эдуард ожидал, что она не справится, но просчитался. В данный момент его полки были заняты в Восточной Англии, изгоняя данов оттуда, и по его настоянию сестра избегала иных шагов, кроме отвоевания старых мерсийских земель. Для покорения севера, по его словам, не обойтись без объединенных усилий армий Уэссекса и Мерсии. Вполне вероятно, тут он был прав. Я, однако, придерживался мнения, что нам все равно следует вторгнуться и отбить цепь городов в Южной Нортумбрии. Этельфлэд согласилась с пожеланием брата. Ей нужна его поддержка, твердила она мне. Ей нужно золото, которое Уэссекс дает Мерсии, и западносаксонские воины, которые составляют гарнизоны бургов в Восточной Мерсии.
– Через год-другой Эдуард закрепится в Восточной Англии и придет с армией сюда, – сказал я.
– Это хорошо, – ответила она. Голос ее звучал напряженно – не потому, что ей не хотелось видеть брата с войском у себя, просто она знала о моем твердом убеждении, что ей следует ударить на север задолго до того, как Эдуард будет готов.
– И он поведет свою и твою армии в Нортумбрию.
– Так правильно, – не сдавалась Этельфлэд.
И это вторжение претворит мечту в жизнь. Мечту ее отца, короля Альфреда, чтобы весь народ, который говорит по-английски, жил в одном королевстве под властью одного короля. То будет новое королевство, Инглаланд, и Эдуард питал надежду стать первым правителем, который примет титул короля Инглаланда.
– Загвоздка лишь в одном, – уныло сообщил я. – Именно сейчас Нортумбрия слаба. У нее нет сильного короля, и ее можно забирать кусок за куском. А через год или два? Рагналл воссядет на трон, а он могуч. При нем завоевание Нортумбрии станет делом куда более трудным.