– Мы не достаточно сильны, чтобы вторгнуться в Нортумбрию собственными силами, – настаивала Этельфлэд. – Нам нужна армия брата.
– Дай мне Мереваля и шесть сотен воинов – и я в три недели возьму Эофервик, – пообещал я. – Через месяц сделаю тебя королевой Нортумбрии и поднесу тебе голову Рагналла в сундучке для Библии.
Она расхохоталась в ответ, решив, что я шучу. А я не шутил. Этельфлэд сжала мою руку.
– Мне понравилось бы получить его голову в подарок, – сказала она. – Но теперь тебе пора спать. И мне тоже.
А я надеялся, что послание козодоя было правдивым.
Выясним утром.
Когда мы покидали Сестер, солнце уже показалось на горизонте. По небу резкий ветер нес косматые облака. Семьсот воинов поскакали к Эдс-Байригу.
Всадники изливались из северных ворот Сестера: поток из кольчуг, оружия, копыт, цокающих по вымощенной камнем арке. Приветливое солнце играло на остриях копий, когда мы направились по римской дороге на северо-восток.
Этельфлэд настояла на личном участии. Она ехала на Гаст, своей белой кобыле, в сопровождении знаменосца, охраны из десяти отборных воинов и пяти священников, одним из которых был епископ Леофстан. Формально епископом он еще не стал, но скоро это должно было случиться. Ехал будущий прелат на гнедом мерине, смиренной коняге.
– Я предпочитаю не ездить верхом, когда могу ходить, – заявил Леофстан.
– Если так, отче, то можешь идти пешком, – предложил я.
– Я хромаю.
– Это я заметил.
– Когда мне было десять, меня лягнул годовалый жеребенок, – пояснил он. – То был дар Господа!
– Странные дары раздает ваш Бог.
Священник рассмеялся.
– Лорд Утред, даром была боль. Она помогла мне понять убогих, позволила разделить их мучения. То был урок от Бога! Но сегодня мне придется ехать верхом, иначе я не стану свидетелем твоей победы.
Он ехал рядом со мной, немного впереди моего большого штандарта с волчьей головой.
– С чего ты решил, что это будет победа? – поинтересовался я.
– Бог дарует тебе победу! Мы молились об этом сегодня утром. – Леофстан улыбнулся мне.
– Вы молились моему или своему Богу?
Епископ захохотал, потом вдруг поморщился. Я заметил, как лицо его исказила гримаса боли, а тело выгнулось в седле.
– Что такое? – спросил я.
– Пустяки, – отозвался он. – Иногда Бог посылает мне боль. Она приходит и уходит. – Леофстан выпрямился и улыбнулся мне. – Вот видишь! Уже ушла!
– Чудной это Бог, – ехидно заметил я, – который насылает на своих последователей боль.
– Он своего собственного Сына обрек на жестокую смерть, так почему бы нам не потерпеть немного боли? – Церковник снова рассмеялся. – Епископ Вульфхерд предупреждал меня насчет тебя! Называл тебя сатанинским отродьем! Сказал, что ты будешь препятствовать всему, чего я попытаюсь достичь. Лорд Утред, это так?
– Отче, не лезь ко мне, – буркнул я, – и я тебя не трону.
– Я буду молиться за тебя! Этого ты не можешь запретить! – Леофстан посмотрел на меня так, словно ожидал возражений, но не дождался. – Лорд Утред, я не враг тебе, – мягко добавил он.
– Считай, что тут тебе повезло, – заявил я, зная, что веду себя грубо.
– Так и есть! – Обиды поп не выказал. – Моя миссия здесь заключается в том, чтобы подражать Христу! Кормить голодных, одевать нагих, исцелять страждущих и заменять отца сиротам. Твоя же задача, если правильно понимаю, – защищать нас! Господь поручил нам разные дела. Ты исполняй свое, а я буду заниматься своим. Я не епископ Вульфхерд! – заявил он вдруг с неожиданной лукавинкой. – И ссориться с тобой не стану! Я ничего не понимаю в войне!
Я издал звук, который мог сойти за благодарное согласие с его словами.
– Не думаешь ли ты, что я желал себе этой ноши? – обратился он ко мне. – Хотел стать епископом?
– Разве нет?
– Бог мой, конечно нет! Лорд Утред, я был всем доволен! Трудился при дворе короля Эдуарда как скромный священник. Работой моей были составление грамот и подготовка королевских писем, а радостью – перевод труда святого Августина «О граде Божьем». Это все, чего хотел я от жизни. Бутылочка с чернилами, связка перьев да святой отец, направляющий мои мысли. Я ученый, а не епископ!
– Тогда зачем… – начал я.
– Бог призвал меня, – ответил Леофстан на вопрос, прежде чем я его задал. – Я ходил по улицам Винтанкестера и видел, как люди пинают нищих, видел, как детей продают в рабство, как опускаются женщины, видел жестокость, видел калек, умирающих в канавах. То не был град Божий! Для его обитателей это ад, а Церковь не предпринимает ничего! Ну, совсем немногое, быть может! Есть монастыри и аббатства, заботящиеся о больных, но их не хватает! Поэтому я начал проповедовать, пытался кормить голодных и помогать беспомощным. Я учил, что Церкви следует меньше тратить на золото и серебро и больше на еду для нуждающихся и одежду для голых.