– Они жгут корабли! – воскликнул Финан.
Ирландец, все еще верхом, присоединился ко мне. Женщины вопили, дети плакали, а мои люди орали на попавших в ловушку врагов, заставляя их бросать оружие. Я обернулся и увидел неисчислимый флот Рагналла – корабли либо пристали к дальнему берегу, либо сидели на мели близ него – и людей, которые бросали внутрь корпусов факелы. Другие поджигали суда, поддерживающие грубый дощатый настил переправы. Лодки явно подготовили к уничтожению – трюмы наполнили сухим хворостом и облили смолой. Горстка судов держалась несколько выше по течению, пришвартованная к вбитым в ил столбам. Видимо, это были те немногие драккары, которым предстояло избежать огня.
– Господь в небесах! – изумился Финан, спешившись. – Да тут целое состояние гибнет в пламени!
– Стоит лишиться флота, чтобы приобрести королевство, – проворчал я.
– Нортумбрия, – сказал ирландец.
– Нортумбрия, Эофервик, Кумбраланд – Рагналл возьмет все, – ответил я. – Заберет всю северную страну отсюда и до Шотландии! Все эти земли окажутся под властью сильного короля.
Языки огня запрыгали с корабля на корабль, дым повалил клубами. У меня мелькнула мысль спасти одно из судов, но настил был плотно прикреплен к корпусам, а те друг к другу. Не было времени рубить веревки и выдергивать прибитые гвоздями доски. Мост должен был вот-вот обратиться в пепел. Я заметил всадника, вынырнувшего из дыма. Это оказался голый по пояс, длинноволосый, высокий мужчина на здоровенном вороном коне. По горящему настилу ехал Рагналл. Конунг замер шагах в тридцати от нас. Вокруг него и коня кружились волны дыма. Он вытащил меч и в клинке отразились сполохи.
– Утред, я вернусь! – крикнул ярл.
Он помедлил, словно дожидаясь ответа. За спиной у него обрушилась мачта, испуская тучи искр и черного дыма. А Рагналл все ждал. Но я молчал, и тогда он развернул коня и скрылся за огненной пеленой.
– Чтоб ты сгорел! – в сердцах буркнул я.
– Но зачем он оставил людей на Эдс-Байриге? – вспомнил Финан.
Обескураженный арьергард на нашем берегу не оказал сопротивления. Северян было намного меньше, и их женщины умоляли мужчин бросить оружие. Мост за моей спиной наконец разрушился, и горящие корабли поплыли по течению. Я сунул Вздох Змея в ножны, взобрался в седло и завел Тинтрега в гущу перепуганных пленников. Большая часть моих людей спешилась и подбирала мечи, копья и щиты, однако молодой Этельстан оставался верхом, как и я, и прокладывал себе дорогу через поникшую толпу.
– Господин, что нам с ними делать? – спросил он у меня.
– Ты принц, – напомнил я. – Ты и скажи.
Он пожал плечами и обвел взглядом испуганных женщин, плачущих детей и подавленных мужчин. Глядя на него, я отметил, что из шаловливого ребенка Этельстан превратился в сильного и красивого юношу. Он просто обязан стать королем, подумалось мне. Это старший сын своего отца, короля Уэссекса, человек, который сам должен править.
– Мужчин убить, детей в рабство, женщин приставить к работе? – высказал предположение Этельстан.
– Обычно так и делают, – согласился я. – Но это земли твоей тетушки. Ей решать.
Я заметил, что Этельстан смотрит на одну девчонку, и передвинул коня, чтобы лучше видеть. То была милая крошка с копной непослушных русых волос, невероятной голубизны глазами и чистой гладкой кожей. Она держалась за юбки женщины постарше, видимо матери.
– Как тебя зовут? – спросил я у девчушки по-датски.
Ее мать начала рыдать и причитать: и упала на колени, обратив ко мне заплаканное лицо:
– Господин, у меня, кроме нее, ничего нет!
– Цыц, женщина! – рявкнул я. – Ты даже не представляешь, как повезло твоей дочери! Как ее имя?
– Фригга, господин.
– Сколько ей лет?
Мать замялась, явно намереваясь солгать, но я рыкнул, и она выпалила:
– Мой господин, на день Бальдра исполнится четырнадцать.
Праздник Бальдра отмечается в середине лета, так что девчонка вполне созрела для брака.
– Веди ее сюда, – приказал я.
Этельстан нахмурился, решив, что я приглядел крошку для себя, и, признаюсь, меня подмывало такое искушение, но я преодолел его и подозвал слугу принца.
– Привяжи девчонку к хвосту твоей лошади, – велел я ему. – Ее не трогать! Вреда не причинять! Ты отвечаешь за нее, понял?
– Да, господин.
– Теперь насчет тебя. – Я обратился к матери. – Стряпать умеешь?