– Кто это? – спросила Этельфлэд почти шепотом.
– Брида, – буркнул я.
Оскопленный священник повернулся ко мне искаженным от боли лицом и воззвал о помощи:
– Отец!
Это был мой сын.
Часть вторая
Ограда духов
Глава седьмая
Брида.
Саксонка, воспитанная христианином: диковатый ребенок, моя первая возлюбленная. Девушка, полная страсти и огня. Подобно мне, она обрела старых богов, но если я всегда признавал за христианским Богом такую же силу, как за прочими бессмертными, то Брида убедила себя, что он суть порождение Хель, а христианство – зло, которое следует искоренить, чтобы мир снова обрел правильное устройство.
Давным-давно Брида вышла замуж за моего лучшего друга Рагнара и стала более датчанкой, чем сами даны. Всегда пыталась подтолкнуть, улестить, убедить меня сражаться на стороне северян против саксов. И возненавидела, когда я отказался. Она овдовела, но по-прежнему оставалась правительницей принадлежавшей Рагнару великой крепости Дунхолм – второй по неприступности твердыни Нортумбрии после Беббанбурга. И вот теперь Брида спелась с Рагналлом. Как позже выяснилось, ее заявления о поддержке ярла оказалось достаточно, чтобы отправить беднягу Ингвера в изгнание. Она повела дружину Рагнара на север, пополнила своими воинами силы Рагналла, и теперь норманны могли пойти на штурм Сестера и позволить себе жертвы, кровь которых омоет римские стены кровью.
Остерегайтесь женской ненависти.
Любовь, перебродив, часто превращается в ненависть. Я любил Бриду, но в ней жила ярость, с которой я не мог смириться. Ярость, бравшая начало, по ее убеждению, напрямую в гневе богов. Именно Брида дала моему клинку имя Вздох Змея и наложила заклятие на него – даже ребенком она верила, что боги разговаривают с ней. Брида была черноволосой девчонкой, тонкой как тростинка, но злоба пылала в ней, будто пожар, убивший старшего Рагнара, тот пожар, который мы наблюдали вместе с ней с высоких деревьев. Единственный ребенок, произведенный на свет моей бывшей любовницей, был от меня, но мальчик родился мертвым. Больше она не зачала, и теперь ее единственным утешением были сочиненные песни и изрыгаемые проклятия. Отец Рагнара Старшего, слепой Равн, предрекал, что Брида вырастет скальдом и волшебницей. Пророчество исполнилось, да не с той стороны. Она стала чародейкой, теперь уже поседевшей и сморщенной, и распевала сказания скальдов про мертвых христиан и торжествующего Одина. Песни ненависти.
– Она мечтает взять твоего Бога и пригвоздить обратно к Его кресту, – сообщил я Этельфлэд.
– Однажды Он уже воскрес, – заявила та благочестиво, – воскреснет и еще раз.
Я не ответил.
– И Брида хочет, чтобы Британия почитала старых богов.
– Замшелые старые грезы, – с презрением бросила Этельфлэд.
– То, что они старые, еще не значит, что им не суждено сбыться, – возразил я.
Такой вот старой грезой была Британия под властью норманнов. Раз за разом накатывали их армии, вторгались в Мерсию и Уэссекс, истребляя саксов в битве, но им так и не удалось захватить остров целиком. Король Альфред, отец Этельфлэд, разбил их, спас Уэссекс, и с тех пор саксы сами перешли в наступление, тесня норманнов все дальше на север. Теперь новый вождь, сильнее всех, приходивших прежде, вновь грозил исполнением давней мечты.
Я считал, что война идет за землю. Быть может, причина крылась в том, что родной дядя похитил мои владения, присвоил суровый край Беббанбурга и, чтобы вернуть свои земли, мне сначала требовалось побить данов, окружающих их. Вся моя жизнь сошлась на этой продуваемой всеми ветрами крепости близ моря, на клочке суши, который был моим по закону и был у меня отнят.
В понимании короля Альфреда, его сына Эдуарда и его дочери Этельфлэд война тоже шла за землю, за королевства саксов. Альфред сохранил Уэссекс, его дочь теснила северян из Мерсии, тогда как ее брат Эдуард Уэссексский возвращал территории в Восточной Англии. Но для них обоих был еще один повод, ради которого стоило идти на смерть – их Бог. Они сражались за христианского Бога, земли принадлежали Ему и могли быть отвоеваны лишь по Его воле. «Инглаланд станет землей Бога, – сказал однажды король Альфред. – Если Инглаланд возникнет, то только потому, что так хочет Бог». Поначалу он даже называл его Годланд – Божья Земля, но имя не прижилось.
Для Бриды же повод был один – ее ненависть к христианскому Богу. В ее понимании, война шла между богами, между правдой и ложью, и она была бы искренне счастлива, если бы саксы перебили всех норманнов до единого, при условии, что они отрекутся от новой веры и вновь обратятся к древним богам Асгарда. Сейчас она нашла наконец бойца, готового с мечом, копьем и секирой выступить за ее богов. Рагналл? Сомневаюсь, что ему было дело до религии. Ему нужна земля, вся земля, и он хотел, чтобы закаленные воины Бриды покинули твердыню Дунхолма и влили свои клинки в его армию.