– Ты опасался засады, – вставил Мереваль.
– Его воины были на Эдс-Байриге, – объяснил я. – Это был его оплот, его крепость. Какой смысл проводить людей через засаду и положить их под стенами форта?
– У него по-прежнему есть… – начал Кинлэф.
– Нет у него ничего! – отрезал я. – Мы не знали, что стены сделаны для вида! Мы считали форт настоящей крепостью! Теперь это просто холм.
– Он превосходит нас числом, – уныло напомнил Мереваль.
– И всегда будет превосходить, если мы не перебьем столько его людей, что сами получим численный перевес.
– Правильно будет… – вступила было Этельфлэд, но осеклась.
Она сидела в большом кресле, настоящем троне по сути, и на нее падал мерцающий свет центрального очага. Правительница внимательно слушала, переводя взгляд с одного выступающего на другого, на лице ее отражалась тревога. Позади нее кучковались попы, которым мой план тоже казался рискованным.
– Что будет правильно? – подбодрил ее я, но Этельфлэд только покачала головой, как бы давая понять, что получше все взвесила и не сочла нужным озвучивать мысль.
– Правильно будет обеспечить неприступность Сестера! – твердо заявил отец Сеолнот. Послышался гул одобрения, и Сеолнот, ободренный поддержкой, вышел и встал в свете очага рядом с креслом Этельфлэд. – Сестер – новейшая из наших епархий. Он господствует над большой округой крестьянских земель! Контролирует морской путь. Это оплот против валлийцев! Он защищает Мерсию от северных язычников! Его нельзя потерять! – Церковник резко смолк, видимо вспомнив про то, какую свирепость пробуждают во мне обычно военные советы со стороны священников.
– Обратите сердце ваше к укреплениям его, – прошепелявил его брат беззубым ртом, – чтобы пересказать грядущему роду!
Я уставился на Сеолберта, пытаясь понять, не вылетели ли у него и мозги вслед за зубами, но остальные священники зашушукались и согласно закивали.
– Это слова из псалма, – растолковал мне слепой отец Кутберт.
Кутберт единственный из попов поддерживал меня, но он всегда был чудаком.
– Нам нечего будет пересказать грядущему роду, если потеряем укрепления! – прошипел Сеолберт. – Нам должно оборонять их! Мы не можем оставить стены Сестера.
– Таковы слова Господа, да славен будет Господь, – подхватил Сеолнот.
Кинлэф улыбнулся мне.
– Только глупец не послушает твоего совета, – заявил он со снисходительной лестью. – И победа над Рагналлом – наша цель, разумеется, но защита Сестера – не менее важное дело!
– А оставить стены пустыми… – уныло начал Мереваль, но не довел мысль до конца.
Раздался очередной удар грома. Дождевая вода лилась через дыру в крыше и шипела, попадая в очаг.
– Глас Божий! – заявил отец Сеолнот.
Какого из богов? Бог грома – это Тор. Меня подмывало напомнить им про это, но тем самым я только обозлил бы их еще сильнее.
– Нам следует переждать бурю, – вещал Сеолберт. – И гром есть знак, что нам не нужно покидать эти стены.
– Нам необходимо остаться… – начала Этельфлэд, но ее прервали.
– Милостивая госпожа, простите меня! – произнес епископ Леофстан. – Прошу, простите!
Этельфлэд ожгла его гневным взглядом, но заставила себя любезно улыбнуться.
– Епископ?
– Как заповедал нам Господь? – спросил прелат, выходя на открытое пространство перед очагом, где на его рясу попали капли дождя. – Разве сказал Он нам, что следует сидеть по домам? Наказывал скорчиться перед огнем в хижине? Велел своим ученикам запереть дверь и сгрудиться у очага? Нет! Он разослал своих учеников в разные стороны! По двое! А почему? Потому что дал им власть одолеть врага!
Говорил Леофстан страстно, и, к своему удивлению, я осознал, что он выступает в мою поддержку.
– Царствие Небесное не распространится всюду, если сидеть дома, – с жаром продолжил епископ. – Но следует идти прочь, как завещал нам наш Господь!
– Святой Марк, – отважился промолвить один очень молодой священник.
– Хорошо, отец Олберт, – похвалил епископ. – Эту заповедь действительно можно отыскать в Евангелии от Марка!
Очередной громовой раскат сотряс ночь. Ветер усиливался, завывая во тьме, и собаки в зале скулили. Дождь полил еще пуще, струйки воды сверкали в свете очага и с шипением падали в жаркое пламя.
– Нам заповедали идти! – воскликнул Леофстан. – Идти и побеждать!
– Епископ… – начал было Кинлэф.
– Пути Господни неисповедимы, – продолжил прелат, не удостоив Кинлэфа ответом. – Я не могу объяснить, ради чего Бог благословил нас, послав лорда Утреда, зато знаю одно: лорд Утред побеждает в битвах! Он великий воин, сражающийся за Господа! – Он вдруг смолк и дернулся, и я вспомнил про его внезапные боли. На миг показалось, что он умирает, – рука сжала рясу там, где сердце. Потом лицо его разгладилось. – Есть ли тут воин более великий, нежели лорд Утред? – вопросил епископ. – Если есть, то пусть таковые встанут!