Утром три ирландских попа подошли к узкому перешейку, где на невысокой каменной стене лежали черепа. Священники остановились самое меньшее шагах в пятидесяти от них, воздели руки и стали распевать молитвы. Один из попов, мужчина с нечесаными волосами, при этом кружился, пританцовывая.
– Что они делают? – спросил я.
– Молятся, чтобы Бог поразил черепа, – объяснил Финан и перекрестился.
– Они в самом деле боятся их? – изумился я.
– А ты нет?
– Но это же просто костяшки.
– Это покойники! – свирепо возразил он. – Раскладывая головы вокруг Эдс-Байрига, ты руководствовался не этим?
– Я хотел напугать и позлить Рагналла, – признался я.
– Ты устроил для него ограду духов, – сказал Финан. – И неудивительно, что ярл покинул то место. А эта стена? – Он кивнул на разложенные Стиоррой черепа, смотрящие глазницами на материк. – Эта ограда духов обладает силой.
– Силой?
– Дай покажу.
Он провел меня на другую сторону холма к яме, обложенной камнями. Она была небольшой, вероятно площадью футов в шесть, но каждый ее дюйм усеивали кости.
– Бог весть как долго они тут лежат, – сообщил Финан. – Они были прикрыты этой плитой.
Он указал на каменную плиту, сдвинутую с ямы. На ее поверхности нацарапали крест, теперь заросший лишайником. Кости были рассортированы так, что длинные пожелтевшие берцовые лежали в одной куче, а ребра в другой. Также тут имелись тазовые кости, кисти, предплечья, но черепов не было.
– Думаю, черепа лежали в верхнем ряду, – предположил Финан.
– И кто это был? – Я наклонился, заглянув в яму.
– Монахи, видимо. Возможно, их убили, когда пришли первые норманны. – Он повернулся и посмотрел на запад. – А эти несчастные ублюдки до смерти боятся мертвецов. Это армия покойников, их собственных покойников! Ирландцы запросят больше золота, прежде чем пересекут ограду духов.
– Больше золота?
Губы Финана сложились в кривую улыбку.
– Рагналл заплатил Уи Нейллам золотом за захват Стиорры. А раз сражаться предстоит не только с живыми, но и с мертвыми, они запросят больше золота, чем он им уже дал.
– Мертвые не воюют, – заметил я.
– Эх вы, саксы! – презрительно бросил он. – Мне иногда кажется, что вы не знаете ничего! Нет, мертвые не воюют, но они мстят! Хочешь, чтобы молоко твоих коров скисало в вымени? Чтобы посевы сохли на корню? Чтобы твоя скотина дохла, а дети болели?
Я слышал вой, издаваемый ирландскими попами, и подумал, не наполнен ли воздух невидимыми призраками, ведущими колдовскую битву. Эта мысль заставила меня прикоснуться к молоту на шее, но потом я забыл о привидениях – от подножия холма донесся крик моего сына:
– Отец! Корабли!
Я увидел, что два корабля идут с юга. Это означало, что Орвар уговорил их команды предать Рагналла. Теперь у меня появился флот и собиралась армия.
– Нам нужно спасти семью Орвара, – заявил я.
– Мы обещали, – согласился Финан.
– Рагналл не таскает их за всадниками, – предположил я. – Никто не захочет, чтобы женщины и дети замедляли твой ход во время набега вглубь неприятельской страны.
– Он должен держать их в надежном месте, – подтвердил ирландец.
И скорее всего, это означает, что заложники в Эофервике. Город был оплотом Рагналла, его твердыней. Мы знали, что он отослал туда часть армии с задачей оборонять римские стены, пока остальное войско опустошает Мерсию.
– Будем надеяться, что не в Дунхолме, – проворчал я. Крепость Бриды, примостившаяся на утесе над рекой, была практически неприступна.
– Чертовски непросто будет во второй раз туда ворваться, – согласился Финан.
– Они в Эофервике, – решил я, молясь, чтобы моя уверенность меня не подвела.
Эофервик – место, откуда началась моя история. Там погиб мой отец. Там я стал господином Беббанбурга. Там я встретил Рагнара и узнал о древних богах.
Настало время вернуться.
Часть третья
Война братьев
Глава одиннадцатая
Мне на своем веку доводилось совершать кошмарные путешествия. Некогда я был рабом и ворочал тяжелое весло в бурном море, мерз от холодных брызг, боролся с волнами и ветром, вытаскивая корабль на каменистый берег, покрытый ледяной коркой. Я почти мечтал, чтобы море забрало нас. Мы скулили от страха и холода.
Но этот переход стал просто бедствием.
Я был на борту «Хеахенгеля», корабля Альфреда, когда флот Гутрума погиб во время внезапного шторма, обрушившегося на западносаксонское побережье. Ветер выл, волны катились, как белые демоны, мачты летели за борт, паруса превращались в лохмотья, большие корабли тонули один за другим. Крики утопающих много дней звучали у меня в ушах.