Малюта склонил голову, приветствуя старшего по возрасту.
— Здрав будь старейшина, процветания твоему Роду.
Суровые карие глаза замерли в подозрительном прищуре.
— И ты будь здрав, чужестранец. Что привело тебя в наш край?
— Служба привела нас к тебе, старейшина. Тысячи лет правит Дарийская империя нашим миром, и никогда при том правлении смуты не было. Да, видимо, завелась и в нашем стаде паршивая овца. Поднялись на бунт волчьи племена, с ними и святорусы некоторые. Армию собирают, деревни и города предают огню. Забыли о гневе Перуновом, бесчинствуют и живут не по Прави.
Старейшина кивнул, давая понять, что знает о происходящем.
— Месяц тому были у нас ваши вербовщики. Мы все им сказали. Зачем снова приехали?
Малюта сдвинул брови, начиная сердиться на его тупое упрямство.
— Ваш ответ они передали Правителю. Скажи, старейшина, не боится ваш народ гнева Богов? Аль не вы обратились к нему сотни лет назад за помощью? Не вы ли поклялись ему в верности и соблюдении мирного союза? Небесной Лошадью клялись! Не устыдятся ли ваши пращуры дел потомков своих? Видел я ваши священные рощи, тысячи дубов посажено в память об ушедших предках.
Староста громко рыкнул в сторону своих воинов, отдавая команду. Сверкнули кривые мечи, вынутые из ножен. Баеджирты сдвинулись полукольцом, шаг за шагом оттесняя Малюту от старосты.
— Убирайтесь с нашей земли! Даем вам один день, чтобы покинуть наши владения.
Малюта многозначительно кивнул, запрыгивая на коня.
— Я понял тебя, староста. Придется призвать к ответу твоих пращуров, быть может, они клятву быстрее вспомнят.
Он махнул рукой, и сотня развернула коней, выезжая из деревни. Начало переговоров было положено.
Старейшина задумчиво смотрел им вслед, пытаясь понять сказанную сотником бессмыслицу. Как можно призвать к ответу усопших? Большой воин, однако совсем глупый.
Малюта ехал молча, вспоминая рассказанную одним баеджиртом легенду. Когда в их народе умирает человек, его сжигают на костре. И идут сыновья в дубовую рощу и сажают там новое дерево в память об ушедшем родителе. Так и появилась у них подле каждой деревни священная дубовая роща. И покуда деревья растут на этой земле, не угаснет сила баеджирского рода. Будут рождаться сильные воины, красивые дочери, и земля будет давать сочные травы для их коней. Но горе тому поселению, кое не убережет свою святыню. И не будет тем потомкам места в родной земле. На луга придет засуха, лишая коней корма, и явятся черные воины, уничтожая род до последнего ребенка. Ибо с погибшими деревьями канут в небытие и души предков, не имея возможности возродиться в новом теле. Потому уходить нужно этому роду в поиске иных земель, где не будут знать об их позоре.
У каждого народа своя вера.
Малюта горько усмехнулся, развернув отряд в сторону ближайшего леса.
Холодное утро застало латников за трудами усердными. Всю ночь, не разгибая спин, они рубили в лесу дрова и, увязывая на коней, тихо перевозили к священной дубовой роще баеджиртов. Воины негромко переговаривались, недовольные приказами Малюты. Ох не доведет их до добра этот молодой сотник. Это же нужно такое придумать, разложить костры в священной роще баеджиртов? Со всех деревень примчатся тысячи конных воинов, ведомые яростью мести.
Малюта старался не обращать внимания на их разговоры, загружая людей тяжелой работой. Все должно получиться, не может быть иначе. Не пойдут баеджирты против веры своей, не смогут смириться с позором. Пусть даже свершат месть, вырезав всю сотню до единого воина, ничего это для них уже не изменит. Дрова и хворост раскладывали вокруг самых толстых деревьев, старательно увязывая бечевой, чтобы нельзя было разбросать вручную.
Из деревни выехал воин. Рассмотрев с рассветом чужаков у родовой святыни, он громко закричал, призывая родичей на помощь. Малюта приказал зажечь факелы, и десять воинов, вооружившись огнем, встали у костров. Оставшиеся ратники сели на коней, вынимая мечи наизготовку. Широкая шеренга выстроилась, ощетинившись мечами и прикрываясь щитами. Малюта выехал на три шага вперед и замер в ожидании хозяев. Из деревни галопом появился отряд, вдвое превосходящий его сотню по количеству. Ослепленные яростью воины рвались вперед, желая уничтожить осквернителей. Малюта поднял руку, громко закричав:
— Стойте!!! Стойте или я дам команду сжечь вашу святыню! Огромные костры заложены по всей роще, лишь искра попадет, и никто в этой степи не погасит то пламя. Оставлю от вашей рощи лишь пепелище!