Зверь недовольно поплелся к хозяину, призванный нерушимой клятвой.
— Дурила! Это ведь живая вода! Ее источник не так богат, как нам того хотелось бы. Ох, погубит жадность этот мир.
Тяжело вздохнув, ведьмак присел на ближайший камень. Его мысли улетели далеко в прошлое, он вспомнил первую битву с Правителем. Эх, был бы тогда этот родник под рукой, может, и выстояли бы против Перуновых стрел его братья! Неторопливо отвязывая от пояса кожаный бурдюк, он подошел к роднику. Угрюмое бородатое лицо взглянуло на него из спокойной водной глади.
— В этот раз все будет иначе.
Он весело подмигнул и окунул бурдюк в воду, искажая рябью собственное отражение. Волот сидя в стороне, грустно глядел в спину уходящего ведьмака. Его сильные руки безжалостно стиснули нерушимую цепь, в тысячный раз тщетно пытаясь освободиться. Наказание, которое ему назначили Боги, было нерушимо. Его разъяренный крик разнесся под сводами пещеры, заставив ведьмака задумчиво остановиться. Быть может, когда-то и ему уготована такая участь. Ведьмак отмахнулся рукой от нахлынувших видений, предчувствуя в этом одну из линий грядущего. Нет, ничья судьба не определена в этом мире. Все течет и меняется, и даже реки могут пойти вспять.
Впереди показался многочисленный отряд волков, возглавляемый братьями ведьмаками. Раскинувшись посреди огромных лугов правильным кольцом, их воинство наслаждалось привалом в ожидании Стояна. Ведьмаки вышли из лагеря, встречая брата по Знанию. Стоян натянул поводья, останавливая коня, и спрыгнул наземь, попав в медвежьи объятья Безобраза.
— Слава Чернобогу, вот и свиделись, — подошедший Вандал радостно похлопал ведьмака по спине.
Неторопливо прихрамывая, подошел вечно угрюмый Лиходей. Встретившись взглядом с Ледеей, приветственно кивнул ей, ненароком попытавшись прикоснуться к ее сознанию. Внезапно скривившись, словно больно зашиб палец, отшатнулся, удивленно оглядываясь на Стояна.
— А ты думал! — ведьмак улыбнулся, подмигнув любимой. — Это уже не та девочка, что была на шабаше. Ты, это, не смотри в нее, а то еще и глаз потеряешь ненароком.
Ведьмаки дружно рассмеялись, покосившись на молодую колдунью. Ледея как ни в чем не бывало поправила упавший на глаза локон и мило улыбнулась в ответ. Ведьмы вновь стали весело перешептываться, завидев старых знакомых. Бобура, как обычно, не сдержалась:
— Эй, Вандал, чего не здороваешься? Аль загордился?
Вандал улыбнулся, подходя к ведьме и запрыгивая на телегу.
— Да я бы загордился, только к тебе на язык лучше не попадаться. Он же у тебя шершавый словно у коровы, один раз лизнешь, седмицу свербеть будет.
Ведьма придвинулась поближе, слегка наклонившись к нему. Вырез рубахи соблазнительно разошелся.
— Ох, Вандал, стар ты становишься, все улизнуть от бабы пытаешься, — и негромко добавила: — Приходи ночью, холодно мне одной последнее время.
Вандал суетливо спрыгнул с телеги, уходя к братьям держать совет. Бобура грустно вздохнула ему вслед, безнадежно махнув рукой. Не везло ей в этом походе с мужиками. Воины стали разбивать лагерь, готовясь к ночлегу.
Ведьмаки уединились в стороне от лагеря, удобно расположившись у теплого костра. Стоян лежал у огня, опершись на локоть и задумчиво покусывая травинку.
— Завтра мы вновь разделимся, — говорил он негромко, и братья склонились, прислушиваясь, — это станет переломным моментом в битве. Возможно, мы больше не увидимся, как знать. Но каждый обязан исполнить свой долг до конца. Очень скоро Правитель поймет всю серьезность предстоящего сражения и обратится за помощью к харийцам. Если вы не сможете сдержать их у горы Ара, моя армия получит смертельный удар в спину. Погибнут все. И в этот раз Отец не пощадит никого!
Ведьмаки угрюмо молчали, внимая его тихому голосу. Безобраз на мгновенье вспомнил, как жестоко Морана наказывала демонов, попавших к Отцу в немилость, и вздрогнул, представляя, что пережил Стоян, покаранный некогда самим Чернобогом.
— Не бойся, брат. Мы будем стоять насмерть. Если харийцы пройдут, то лишь по нашим телам. Ущелье там есть узкое, чуть дальше река. Мы примем бой дважды, у горы и на реке. На переправе они не смогут развернуть строй.
Вандал кивнул, соглашаясь с Безобразом, и зло ухмыльнулся.
— Мы утопим их. Воды будут полны крови. Будь спокоен брат, делай свое дело.
Стоян взглянул на молчаливого Лиходея, который грустно вглядывался в пламя костра.