— А ты чего молчишь, брат?
Лиходей безразлично пожал плечами, будто речь шла о чем-то несущественном.
— А чего там говорить. Горы, скалы, бурная река, самое время Лиху разгуляться. Я был у него давеча, Оно поможет нам.
Стоян удовлетворенно кивнул. Он знал силу своих братьев и не сомневался в них, но вмешательство в ход войны угрюмого божества давало им явный перевес. Покуда не вступят в кровавую игру Перуновы рати, одолеть кои никому не по силам. Но если его воины успеют уничтожить Веды, то победа останется за ним.
— Хорошо. Не будем гадать без толку. Нужно хорошо выспаться, завтра выступаем. Безобраз, я хочу забрать у тебя тысячу воинов для укрепления своего отряда.
Безобраз недовольно скривился, озираясь на других ведьмаков. Даже будучи братьями, демоны не любили делиться ни славой, ни добычей. Стоян нахмурившись, прошипел будто змея.
— Я пока что прошу, Безобраз.
Ведьмак вздрогнул и кивнул, соглашаясь:
— Конечно, брат. Мои воины — твои воины.
Стоян удовлетворенно усмехнулся. Он любил, когда братья признают его превосходство, это тешило его самолюбие. Он был одним из самых старых, мудрых и сильных демонов. В этом мире у них имелась общая цель. Уйдя из Нави, лишь ради этой цели они объединили свои усилия, забыв о своих склоках и раздорах. Здесь не было Отца, чьего расположения все они старались добиться. Здесь не было Мораны, чье смертельное великолепие погубило многих демонов. Это был мир людей, в котором Правь наводила свои порядки. Именно здесь нечисть упивалась своим могуществом, развращая людей, соблазняя и меняя их первородную сущность. Сотни тысяч химер одолевали людское сознание, заставляя простых смертных совершать низкие поступки. Тысячи бесов глумились над ними, взывая к утраченной совести. Но лишь им, демонам, было по силам разрушить этот мир. Ничто так не радовало Чернобога, как войны, пролитые реки крови и горестный плач вдов и матерей. Люди сильны своей верой в Богов. Недаром Отец отрядил с ним в этот мир Вандала. Этот демон знал людей, видел их страхи, их сомнения. Этот мир держится лишь на Истинной Вере, и слепое, беспрекословное поклонение нужно разрушить. И тогда мир падет к их ногам.
— Вандал, завтра ты пойдешь со мной. Ты нужен мне в Асгарде. Правитель очень силен, одному мне с ним не управиться.
Вандал молча кивнул, мельком взглянув на Безобраза. Прожив долгие годы вместе, ведьмаки очень сдружились. Им не хотелось расставаться, но противиться воле Стояна они не посмели. Стоян поднялся, кивнул каждому из братьев и отправился спать, чувствуя спиной их обозленные взгляды.
…Утренняя прохлада заставила тело съежиться.
Ведьмак перевернулся на бок, прижимаясь к молодому теплому телу любимой. Ночь пролетела незаметно, и, утомленный длинным переходом, он так и не успел отдохнуть. Первые лучи солнца весело пробивались сквозь прикрытые веки. Тяжело вздохнув, Стоян открыл глаза и неторопливо стал выбираться из-под накидки. Лагерь мирно спал, убаюканный утренней прохладой, лишь вдалеке неторопливо прохаживалась ночная стража.
Ведьмак повел перед собой ладонью в поисках Ярослава. Легкое покалывание в пальцах подсказало ему направление. Подойдя к мирно спящей парочке, он негромко кашлянул. Парень открыл глаза и резко сел, положив ладонь на рукоять меча. Отброшенная в сторону накидка открыла молодое красивое тело Всеведы. Ведьмак улыбнулся, разглядывая девичью красоту:
— Укрой ее. Простудится ненароком. Пойдем, пусть девочка выспится, а то каждую ночь напролет очи таращит.
Ярослав торопливо поправил накидку, ревниво насупившись. Обходя спящих воинов, ведьмак внимательно вглядывался в их лица. Долгие годы жизни среди людей научили его ценить приобретенное. Каждый воин, чей разум потянулся за его кличем, был ведьмаку дорог. Великий смерч приближался в этом мире, и каждый из них был песчинкой, из которой складывалась мощь стихии.
Выйдя за пределы лагеря, ведьмак присел на траву, указав Ярославу место около себя.
— Сегодня ты отберешь тысячу воинов из волчьего отряда. Будут в ком сомнения, проверяй мечом. Мне нужны самые яростные воины. Лишь они способны остановить Сварожью Дружину. И еще, не суйся ты в самое пекло. Воевода на то и командовать поставлен, чтобы войско в бою направлять умело. Понял меня?
Ярослав недовольно отвел взгляд, грубо срывая травинку.
— А на кой мне тогда меч? Подле ведьм сидеть в обозе? Ты еще поневу на меня надень да у котла поставь похлебку варить.
Ведьмак улыбнулся.
— Торопишься, сынок. Умереть торопишься. Зачем судьбу сердишь? Ладно. Каждому свое на роду написано, и не мне это читать. Делай, как знаешь.