— Ой, не успела пол замести. Я сейчас, я мигом, только за веником сбегаю.
Она остановилась у дверей, пытаясь бочком обойти князя. Богумир, улыбнувшись, заслонил ей дорогу.
— Что ж это ты бежишь от меня? Неужто так страшен князь твой? Как звать тебя, голубоглазая?
Девчушка растерянно топталась на месте, пытаясь обойти его с другой стороны. Не получилось. Потупив взор в пол, она испуганно прошептала:
— Пропустил бы ты меня, князь. Мне еще пол замести надобно.
Богумир, усмехнувшись, захлопнул дверь, медленно задвигая запор. Девушка испуганно отступила в глубь комнаты. Боясь позора, она не кричала, не звала на помощь, понимая, что никто ей помочь не в силах. От испуга сердце в груди бешено заколотилось, к горлу подкатил тяжкий ком страха. Не в силах кричать, она лишь умоляла отпустить ее, безуспешно сопротивляясь его грубой мужской силе. Княжьи руки безжалостно разорвали рубаху, оставляя девушку нагой. Властным жестом, схватив ее за толстую пшеничную косу, он потянул к постели, зарычав:
— Князю перечить смеешь?
Вечером того же дня заплаканная девушка выбежала из ворот княжьего дома, сжимая в руках узел с одежонкой. Зажатые в маленьком кулачке серебряные монеты жгли ее ладонь жарче углей. Вечером повидавшая жизнь мать, пряча в схрон отобранные монеты, успокаивала дочку: «Дуреха, родить от князя дитя каждая девка мечтает. Радуйся, коли понесешь от него».
Беспута открыла глаза, пристально взглянув князю в спину. Она была колдуньей и натворила немало бед простому люду. Смеясь, уводила чужих женихов, отбивала мужей, сея раздоры в семьях. Все это было забавно и тешило ее женское самолюбие. Однако она очень не любила, когда над молодыми, ни в чем не повинными девицами творили насилие. Колдунья недобро усмехнулась, тихонько прикрывая дверь. Скоро, князь, очень скоро тебе вспомнится белокурая девичья коса, намотанная на руку.
ГЛАВА 15
Войско Стояна добралось в Междорожье. Огромная деревня, коей было впору становиться городом, встретила их угрюмо. Некогда разрозненные десятки деревень здесь слились в одно целое. Совет старейшин, повидавший на своем веку множество войн и набегов, быстро принял решение. С такой армией воевать им было не по силам, а значит, нужно спасаться откупом. К полянскому князю срочно отправили гонца, упредить о вторжении. Глядишь, может, и поспеет полянская Дружина на выручку. А пока, якобы склонив пред врагом голову, старейшины решили разузнать, чего тому надобно. Перепуганные жители тайком выглядывали из-за плетней, когда многочисленное воинство въехало в деревню. Родители прятали молодых дочерей, вымазывая их красивые лица сажей. Не ровен час, разгуляются чужаки, сурии обпившись, вон ведь среди них сколько волков едет. А волчье племя — недоброе, хоть и святорусы, а разбойники разбойниками. Живность прятали по хлевам, заламывая в бессилии руки. Эх, беда! Давно в полянские земли не приходила такая. Немногочисленные отряды степняков как-то отвадили, пролив реки крови. А вот к войне с целой армией междорожцы готовы не были.
Стояново войско неспешно въезжало в селение. Ведьмак внимательно оглядывал каждый двор. Утрата Маковеи под Древградом добавила ему осторожности. Каждого мужика старше средних лет он ощупывал своим сознанием. Ошибка с князем-волхвом обошлась ему слишком дорого. Большая изба, сложенная из новых бревен, привлекла его внимание. Стоящие около избы пятеро старейшин униженно поклонились ему, приветствуя. Натянув повод, ведьмак поднял руку, давая команду остановиться. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул, пытаясь расслабиться от долгой дороги. В течение нескольких дней в воздухе витала угроза, покалывая его ноздри ледяными иглами. Ведьмак открыл глаза, вновь осматриваясь вокруг. Чей-то ненавидящий взгляд саднил ему затылок. Стоян удивленно обернулся, пристально вглядываясь в лица собственных воинов.
— Ярослав, ночуем здесь. Разбить лагерь, выставить дозоры. Местных жителей выгнать из домов вон! Пусть идут спать в хлева со скотом. Отобрать из них тех, кто способен к ратному делу, и пополнить ими наши сотни. Непокорных казнить. Лагерем здесь будем стоять седмицу, а там поглядим.
Воины радостно загалдели, услышав о долгожданном длительном отдыхе. Ярослав молча кивнул и поехал отдавать приказы. Каждый день, проведенный под началом Стояна, наполнял его сердце жестокостью. Он уже не испытывал жалости, видя надругательства, не отворачивал лица, когда убивали женщин. Он просто проживал еще один безумный день, надеясь, что скоро всему этому наступит конец. Позабыв о родном доме, о брошенных родителях, он будто карп устремился против течения, находя жизнь в борьбе.