Командующий флотом в задумчивости прижал уши. Как и капитану корабля, ему трудно было представить, что у какой-либо расы хватило бы дури продолжать переводить невосполнимые ресурсы, углеводород, на производство энергии, когда они уже могут этого не делать. Ахзмер просто не хотел признаваться в этом даже себе, потому что, если это и вправду цивилизация второго уровня, планета навсегда выбывает из списка разрешенных к колонизации.
— Прошу прощения, сэр, — произнес Ахзмер, осмелев от своих тревог, — но что мы намерены делать?
— Я не могу ответить на этот вопрос сию минуту, капитан, — отозвался Тхикайр чуть более официальным тоном, чем они обычно употребляли в разговорах наедине. — Но я могу вам сказать, чего мы делать не намерены. Мы не намерены допускать, чтобы эти доклады запугали нас и привели к каким-либо преждевременным выводам или действиям. Мы потратили восемь субъективных лет, чтобы добраться сюда, и три месяца — на то, чтобы вывести личный состав из криосна. Мы не станем просто вычеркивать эту систему из нашего списка и переходить к следующей, пока не обдумаем самым тщательным образом все, что нам известно, и не взвесим все имеющиеся у нас варианты. Ясно?
— Так точно, сэр!
— Прекрасно. Однако же тем временем мы обязаны исходить из предположения, что мы столкнулись с куда более совершенными системами наблюдения, чем ожидали изначально. При этих обстоятельствах я желаю, чтобы флот перешел в секретный режим. Приказываю перейти на полный контроль излучений и скрытное ведение разведки, капитан.
— Есть, сэр. Я немедленно отдам приказ.
Мастер-сержант Стивен Бачевски выбрался из бронетранспортера, потянулся, собрал личное оружие и кивнул водителю.
— Иди-ка ты выпей кофе. Я, правда, не думаю, что это затянется надолго, но ты же знаешь, я в предсказаниях не силен.
— Понял, старшой, — ухмыльнувшись, согласился сидевший за рулем капрал. Он нажал на газ, и бронетранспортер с усиленной противоминной защитой покатил прочь, к тенту кухни, расположенной в дальней части лагеря, а Бачевски зашагал к обложенному мешками с песком командирскому бункеру, примостившемуся на крутом гребне горы.
Утренний воздух был разреженным и холодным, но Бачевски, которому до конца пребывания на нынешнем месте дислокации оставалось две недели, к нему уже привык. Впрочем, он и бывал здесь не впервые. И хотя многие из морпехов второй роты считали это место жопой мира, Бачевски за семнадцать лет, прошедших с того момента, как он допустил в свою жизнь армейского вербовщика с обманчиво честным лицом, повидал места куда похуже.
«Вы в таких местах побываете! Такое повидаете!» — разливался соловьем вербовщик. Да, воистину, с тех пор Стивен Бачевски много где побывал и много что повидал. Попутно он был шесть раз ранен, а когда ему исполнилось тридцать пять, его брак распался, по большей части из-за постоянных слишком длинных командировок. Стивен слегка прихрамывал при ходьбе — врачи так и не смогли ничего с этим поделать, — боль в правой руке безошибочно указывала на приближение дождя или снегопада, а шрам, пересекающий левый висок, был хорошо виден под стриженными под ежик волосами, особенно на фоне темной кожи. Но хотя иногда Стивен любил помечтать, как он отыщет того вербовщика, который уговорил его расписаться на подчеркнутом месте, он постоянно оставался на дополнительный срок службы.
«И это, возможно, свидетельствует, что мне присуща какая-то патология», — подумал Стивен, приостановившись, чтобы взглянуть на вьющуюся далеко внизу дорогу.
Во время первого своего визита в солнечный Афганистан он безвылазно просидел в лагере «Рейн» под Кандагаром. Именно в этой командировке он и обзавелся хромотой. В следующий раз его отправили в Ганзи, помогать присматривать за дорогой А01, соединяющей Кандагар с Кабулом. Это было менее... интересно, чем времяпрепровождение в провинции Кандагар, хотя это задание и добавило ему осколок в заднице. Следствиями стали еще одна золотая звезда на пурпурной ленте и безжалостные шуточки со стороны так называемых друзей. Но потом в Ганзи перевели поляков, и в результате во время его третьей афганской командировки Стивена вместе с остальными бойцами первого батальона третьего полка третьей дивизии морской пехоты послали обратно в Кандагар, где снова начало становиться жарко. Они оставались там, до... во всяком случае, до тех пор, пока не получили новый приказ. Ситуация в провинции Пактика — той самой, от которой поляки отказались, выбрав Ганзи, потому что в Пактике было куда более оживленно, — тоже ухудшилась, и Бачевски со второй ротой поставили поддерживать батальон пятьсот восьмого полка парашютно-десантной пехоты в этом районе, пока армия пыталась высвободить кого-то из своих людей для этой работы.