Стрелец принялся оглядываться по сторонам, явно пытаясь приметить смеющихся, чтобы найти, на ком бы сорвать зло — бить казака было накладно.
— Мы приехали продать наших лошадей, — вмешался Доржа, напустив на себя хмурый вид и положив руку на инкрустированную серебром рукоятку ятагана.
Он поднял длинный повод, к которому были привязаны лошади. Высокие тонконогие животные фыркали и косили глазом — их беспокоили незнакомые звуки и запахи большого города, расположившегося в дельте Волги.
Офицер тоже фыркнул.
— Где вы их взяли? — поинтересовался он. — Хорошие лошади.
— Это подарок, — отозвался Сергей.
— Подарок?
— Да. От нескольких мертвых татар, — объяснил Сергей. — Ну, или можешь назвать их наследством.
Эти слова вызвали новую вспышку смеха. Один из кубанцев чуть не свалился с лошади — так он хохотал. Пара татар недобро взглянули на Сергея исподлобья, а из толпы стали орать, требуя, чтобы стрельцы прекратили придираться и освободили дорогу.
— Ну так пропустите вы нас, чтобы мы могли утолить жажду, как добрые христиане, или вы собираетесь продержать нас тут за разговорами всю ночь? — поинтересовался Сергей.
До позднего летнего заката оставалось всего полчаса, и никто не хотел застрять тут на ночь под запертыми воротами. Офицер поднял свою алебарду и лениво провел пальцем по длинному изогнутому лезвию. На нем, невзирая на влажную жару, была стальная кираса и шлем, и худое загорелое лицо блестело от пота. Теперь он обратился к Дорже:
— А что калмык делает в компании этого бритого черта?
— Я вожу его с собой, чтобы он меня держал, когда я злюсь, ответил Доржа и бросил стрельцу монету. — Лови!
Стрелец ловко поймал монету, попробовал серебряный дирхем на зуб и посмотрел на него с уважением — на дирхеме стояло клеймо чистопольского монетного двора. У двух товарищей благодаря любезности мертвых татар денег было немало. Кто-то хорошо платил этим ногайцам.
— Ну, тогда проезжайте, — сказал стрелецкий офицер; его люди зашевелились, ожидая своей доли. — Но не забывайте, что великий царь Борис Боженов не терпит непорядка в своем городе: за воровство у нас отправляют на каторгу, а за разбой садят на кол или забивают кнутами до смерти. Пьяных буянов отправляют охолонуть в кутузку.
Он ткнул пальцем в сторону сидящих неподалеку типов разбойного вида, с колодками на руках и ногах. Ребятня развлекалась, швыряя в них конским навозом или подвернувшимися под руку камнями.
— Царь! — с презрением бросил Доржа, когда они миновали проход в толстой стене из скрепленных бетоном камней и выехали на шумную, полную народа улицу. — Дед Бориса называл себя председателем!
Сергей пожал плечами.
— Да все эти принцы, великие герцоги, ханы и цари так назывались в старину, — сказал он. — Ну, или партийными секретарями — дед нам рассказывал, когда мы были маленькие.
«Правда, он нам еще рассказывал, будто умел тогда летать, будто птица, и прыгал с неба прямо в битву, — подумал Сергей. — В жизни не встречал второго человека, который даже трезвым умел бы так приврать, как дед. Конечно, есть всякие там планеры и воздушные шары, но... А все-таки топор он умел метать, что твой ангел!»
— Зачем тебе надо было реветь в воротах, будто бык? — поинтересовался Доржа. Его русский сильно улучшился, хотя время от времени он все-таки допускал ошибки.
Сергей снова пожал плечами.
— Тихих казаков не бывает, — сказал он. — Это точно бы вызвало подозрение. А кроме того, твоя идея была хороша: нам ведь надо, чтобы те татары нас услышали и пришли отомстить. Как еще нам их найти, нока они не продали твою принцессу Борису Надутому или какому-нибудь казаху-работорговцу, который ее купит для гарема эмира бухарского? В этом городе небось живет тыщ тридцать народу, если не сорок.
— Семьдесят пять, — рассеянно поправил его Доржа.
— Боже мой! — Сергея охватил благоговейный трепет. — Да это же, должно быть, самый большой город на свете! Даже больше Москвы Великой давних времен!
Доржа покачал головой.
— Говорят, Винчестер такой же большой, но еще богаче, — произнес он. Заметив непонимающий взгляд Сергея, калмык пояснил: — В Британии, далеко на западе. И есть еще побольше... большие города в Хиндурадже и в Китае.
Сергей только крякнул. Все эти места располагались где-то на краю света; там, должно быть, у людей голова повернута задом наперед, или они не ходят, а прыгают на одной ножке. Астрахань точно была вдвое больше Белгорода — а Белгород был самым большим городом известного Сергею мира.