Конечно же, это было проще сказать, чем сделать.
Организовать срочную эвакуацию всех находящихся на планете десантных сил было даже сложнее, чем высадить их. Но, по крайней мере, как с горечью отметил про себя Тхикайр, количество требующих эвакуации войск резко сократилось. Более половины его наземных сил было уничтожено. Как бы ни были малы его потери, если рассматривать их в процентном соотношении с потерями человеков, для Империи это все равно было сокрушительным разгромом, и ответственность за этот разгром лежала на нем.
Тхикайр уже покончил бы с собой, но никакое почетное самоубийство не стерло бы позорного пятна, павшего из-за него на весь его клан. Нет, для этого потребуется искупление в виде официальной казни... и даже этого может оказаться недостаточно.
«Но прежде чем я отправлюсь домой, чтобы предстать перед Его Величеством, мне нужно закончить здесь еще одно дело».
— Ахзмер, у нас все готово?
— Согласно показаниям приборов — да, — ответил капитан корабля. Но голос его прозвучал как-то странно, и Тхикайр поднял взгляд.
— Что это значит? — нетерпеливо спросил он.
— Что согласно показаниям моих приборов, все шаттлы вернулись и состыковались с кораблями, но ни «Звездный рассвет», ни «Меч империи» не подтвердили возвращение своих шаттлов. Все прочие транспортные корабли отчитались, а эти — нет.
— Что?
Односложный вопрос Тхикайра переполняла внезапно вспыхнувшая ледяная ярость. Казалось, будто вся его тревога, весь страх, вина и позор внезапно получили объект, на который можно было излиться, и командующий с яростным рычанием оскалил клыки.
— Немедленно вызовите их капитанов! — гаркнул Тхикайр. Выясните, что они там себе думают, Дайнтхар их забери во вторую преисподнюю! А потом дайте мне Джайнфара!
— Одну минуту, сэр! Я...
Голос Ахзмера оборвался, и Тхикайр прищурился.
— Ахзмер! — позвал он.
— Сэр, курс...
Тхикайр развернулся к главному экрану — и оцепенел.
Шесть из семи входящих в экспедиционный флот дредноутов устремились прочь от планеты.
— Что они?.. — начал было командующий флотом — и ахнул, когда два дредноута внезапно открыли огонь. Но не по планете, а по собственному эскорту!
Ничто в галактике не могло выдержать залпа дредноута, подошедшего на расстояние действия энергетического оружия. И уж конечно, это было не под силу кораблю-разведчику, эсминцу или крейсеру.
Менее чем за сорок пять секунд все до единого корабли прикрытия Тхикайра были уничтожены, и вместе с ними — три четверти транспортных кораблей.
— Джайнфара ко мне! — выкрикнул Тхикайр. — Выясните, что...
— Сэр, корабль командира эскадры Джайнфара не отвечает! — выпалил офицер связи. — И ни один из дредноутов тоже не отвечает!
— Что?! — Тхикайр уставился на него, не веря собственным ушам, и тут завыла сирена. Одна, другая, третья.
Тхикайр кинулся к главному контрольному экрану, и кровь в его венах оледенела, когда на экране начали вспыхивать темно-красные огоньки. Отключился машинный отсек, за ним — боевой информационный центр, пункт управления стрельбой, радиолокационный центр, центр противоракетной обороны и центр астрогации.
А затем и командирский мостик остался без энергии. Светильники погасли, мостик погрузился во тьму, и Тхикайр услышал, как кто-то забормотал молитву, когда включилось аварийное освещение.
— Сэр!
Голос Ахзмера дрожал. Тхикайр посмотрел на него — и сам лишился дара речи. Он застыл, словно парализованный, не имея сил совладать с невозможным.
А потом бронированная дверь командного мостика отворилась, и глаза Тхикайра расширились — через порог шагнул людь.
Все присутствовавшие на мостике офицеры были вооружены, и Тхикайр невольно прижал уши, когда дюжина пистолетов выстрелила одновременно. Два десятка пуль ударило в незваного гостя... без малейшего результата.
Нет, это утверждение было не совсем верным, как заявил какой-то оцепеневший уголок сознания Тхикайра. Пули прошли через людя и с визгом срикошетили от переборки у него за спиной, но людь не обратил на это никакого внимания, Ни ран, ни потоков крови. Как будто его тело было создано из дыма, не оказывающего сопротивления и не несущего никакого ущерба.
Людь просто стоял, глядя на них, а потом, внезапно, человеков стало больше. Четверо. Всего четверо. Но этого было более чем достаточно.
Сознание Тхикайра помутилось; он был настолько ошеломлен, что даже не ощутил паники, когда новоприбывшие чужаки внезапно расплылись. Они словно наполовину превратились в туман, и тот распространился по командному мостику с невероятной скоростью. Они проплыли через мостик, окутав офицеров, и до Тхикайра донеслись крики. Крики дикого ужаса перешли в пронзительные вопли, когда стоявшие за командующим шонгайрийцы увидели, что туман движется в их сторону — и захлебнулись ужасным бульканьем, когда туман поглотил их.
А потом Тхикайр остался единственным шонгайрийцем на мостике.
Его тело требовало рухнуть, но колени отчего-то отказывались сгибаться. Чтобы рухнуть, надо было пошевелиться, а из зеленых глаз первого людя словно протянулось нечто и запретило Тхикайру шевелиться.
Зеленоглазый людь подошел к командующему и остановился, сцепив руки за спиной и изучающе глядя на Тхикайра.
— Вам за многое придется ответить, командующий флотом Тхикайр, — негромко произнес людь... на безукоризненном шонгайрийском.
Тхикайр уставился на него. Он не мог произнести ни слова ему не было этого позволено. Людь улыбнулся. В его улыбке было нечто пугающее... и что-то неправильное. Зубы! — внезапно понял Тхикайр. Смехотворные маленькие человековские клыки удлинились, заострились, и в этот миг Тхикайр понял, как тысячи тысяч лет жертвы смотрели на улыбки его соплеменников.
— Вы называете себя хищниками. — Людь слегка приподнял верхнюю губу. — Поверьте мне на слово, командующий — ваш народ понятия не имеет, что такое настоящие хищники. Но он его получит.
Тхикайр невольно заскулил, и зеленые глаза полыхнули наводящим ужас внутренним огнем.
— Я забыл, — произнес людь. — Я отвернулся от собственного прошлого. Даже когда вы пришли в мой мир, когда вы убили миллиарды людей, я продолжал не помнить. Но теперь, благодаря вам, командующий флотом, я помню. Я помню обязательства, которые налагает на меня честь. Я помню ответственность, лежащую на князе Валахии. И я помню — о, как я помню! — вкус мести. А это мне труднее всего будет простить, командующий флотом Тхикайр. Я потратил пять сотен лет, учась забывать этот вкус, а из-за вас я снова ощутил его во рту.
Тхикайр продал бы душу, лишь бы отвести взгляд от этих сверкающих изумрудных глаз, но даже в этом ему было отказано.
— На протяжении целого столетия я скрывался даже от самого себя, скрывался под именем моего убитого брата, но теперь, командующий флотом, я вновь принимаю собственное имя. Я — Влад Дракула, Влад Сын Дракона, князь Валахии — а вы посмели пролить кровь тех, кто находится под моей защитой.
К Тхикайру вернулся дар речи — вернулся, как был уверен шонгайрийец, по воле стоящего перед ним чудовища в человековском обличье, — и командующий с трудом сглотнул.
— Ч-ч... что вы?.. — выдавил Тхикайр, но вновь обретенный голос изменил ему, а Влад ответил жестокой улыбкой.
— Я не смог бы действовать, когда вы только что явились к нам, даже если бы был готов — если бы хотел — вновь стать тем, кем я был прежде, — произнес он. — Я был один, с горсткой ближайших последователей. Нас было бы слишком мало. Но потом вы продемонстрировали мне, что у меня нет выбора. Когда вы построили свою базу, собираясь создать оружие для поголовного уничтожения всех людей, вы показали мне, что передо мной стоит очень простой выбор. Я не мог позволить вам этого. Не должен был. А значит, у меня не было иного выхода, кроме как увеличить число себе подобных. Создать армию — не такую большую, как это обычно свойственно армиям, но все-таки армию, — чтобы разобраться с вами.
Я действовал гораздо осмотрительнее, чем в годы моей... порывистой юности. На этот раз я выбрал в вампиры людей, которые были намного лучше меня — того, каким я был, когда еще дышал. Я молюсь, ради себя самого, чтобы они сумели совладать с голодом, который вы снова разбудили во мне, — но не ждите, что они проявят хоть каплю милосердия, когда дело дойдет до вас и вашего народа.