— Да что ж вы меня-то пытаете?! Одежда моя рядом с пологом лежит — только руку протянуть! А нарта возле кустов осталась — сами смотрите, щупайте, хоть на вкус пробуйте!
Идея присутствующим понравилась, и они начали покидать помещение. Исследование «вещественных доказательств» продолжалось ещё добрых два часа, после чего «эксперты» один за другим переключились на другие занятия, к «делу» отношения не имеющие. Было похоже, что давать заключение или выносить вердикт они и не собирались, а просто удовлетворили своё любопытство. Кирилла это устроить никак не могло, и он прицепился к Чаяку:
— И что? Что вы увидели-узнали-поняли?
— Всё!
— А я — ничего! Откуда взялась упряжка?
— Что же тут понимать, друг? — удивился воин. — Ты же сам всё объяснил: люди «верхней» тундры не хотят пока тебя видеть. Вот они и дали тебе то, что нужно для жизни здесь.
— Бли-и-н! А чего ж вы тогда мусолили рога, ремни, узлы и прочую фигню?!
— Ну, не каждый день приходится видеть подарки из мира мёртвых, — объяснил Чаяк. — Интересно же! А что такое «блин» и «фигня»?
— Неважно, — вздохнул Кирилл. — Потом объясню.
Остановка в пути грозила затянуться. Над боевым отрядом таучинов нависла прежняя опасность — разброда и раскола из-за отсутствия чёткого руководства, из-за неопределённости целей. В значительной мере в этом был виноват Кирилл, поскольку автоматически оказался включённым в группу предводителей. Он категорически возражал против движения к Коймскому острогу — там стало много служилых, там появился новый начальник, который значительно повысил дисциплину и боеготовность. Ему возражали, что это значения не имеет, что это даже и лучше — больше возможностей проявить геройство и удаль. Дело чуть не дошло до ссоры.
— Разве ты живой?! — закричал Рычкын. — Мы думали, что ты причастился бешенству менгитов, а оно превратило тебя в бабу! Какой ты таучин?!
— Слушай, ты, великий воин! — возмутился бывший аспирант. — Я бывал в мире будущего (не важно, каким образом)! Там очень немногие помнят, что таучины умели сражаться! Вы отдали свою землю, свой образ жизни за водку, за чай, за табак!
— Надо же, как интересно! — удивился Чаяк. — Неужели тундра и горы годятся для обмена? И за них можно получить такие ценные вещи?! Я бы с удовольствием отдал вот ту большую сопку за маленький мешочек чая — ха-ха! Мне нравится мир будущего — похоже, менгиты в нём совсем глупые!
— Может, они и глупые, но в будущем таучины пасут их оленей! На их земле!
— Это не наше будущее! — взвизгнул Рычкын. — С нами такого не случится! О-о, я понял, я знаю, почему ты не можешь умереть по своему желанию! Тебя не примут предки, потому что ты стал трусом!
Вероятно, после такого утверждения следовало переходить на язык жестов — драться с оппонентом. Чаяк предпринял отчаянную попытку спасти ситуацию:
— По-моему, ты не прав, Рыч! Вовсе не поэтому Кирю нельзя умирать. Посмотри в его глаза, посмотри! Неужели не видишь, что в этого парня вселился Ньхутьяга?!
Учёный содрогнулся, потрясённый проницательностью первобытного купца и воина. Если отбросить мифологические накрутки и надстройки, то суть он угадал верно. Рычкып молчал, не пытаясь возражать, и Кирилл сам подал голос:
— Да, это так: я одержим местью. Не вижу причин скрывать это. Мне нельзя покидать этот мир, не свершив её!
— Это другое дело, — сморщился в довольной улыбке Рычкып. — Месть — это правильное, угодное всем духам и демонам дело. А кто твой враг? Ты убьёшь его, а мы истребим его родственников и друзей! Его мальчики станут нашими воинами, а женщины будут рожать нам сыновей! Имя! Имя назови!
— Назови, — поддержал Чаяк. — Иначе оно сожжёт тебя изнутри.
— Неужели я выгляжу таким чокнутым? — довольно вяло удивился Кирилл. — Я понимаю, что всё это бессмысленно, но... Но его зовут атаман Шишаков. Наверное, он не лучше и не хуже многих, но я имел дело именно с ним. И хочу его смерти.
— О-о, — протянул Рычкып.
— Да-а, — качнул головой Чаяк. — Мы слышали о нём — это достойный противник!
— А воинами деревянного стойбища на Койме теперь командует капитан Петруцкий, — продолжил учёный. — Он — враг Шишакова!
— А значит... твой друг?!
— Ну, нет, — мрачно усмехнулся Кирилл. — Таких друзей мне и с доплатой не надо. Но он хоть какой-то порядок пытается поддерживать, вроде как волю своего царя выполняет.