«Угу, — мрачно размышлял Кирилл, — а наши специалисты гадали, откуда у таучинов брались эти тесаки до начала активного товарообмена с русскими. Сошлись на том, что их поставляли икуты — единственный сибирский народ, освоивший выплавку и обработку железа до прихода „белых“ людей...
Чёрт побери, что-то тут не сходится! Кто чего куда поставлял?! Чушь какая-то! Можно подумать, что я угодил в прошлое или в какую-то «параллельщину»! Ну да, а между теми сопками находится портал, дверь, дырка между мирами?! Господи, да я про такую фигню даже книжки от „Крылова” давно не читаю! Уф-ф... Нет, это нужно мусолить на свежую голову. Сейчас бы понять, почему „один к трём” и „как это делается”».
Самое смешное, что Кириллу охотно и доходчиво объяснили эти общеизвестные истины. Питровись, вообще-то, появляется в конце каждой зимы, просто там, где он кочует, она длится очень долго — здесь за это время снег успевает дважды растаять и выпасть снова. По бокам перевальной долины расположены две сопки с тагитами на вершинах. Под одним из них лежит камень, покрытый магическими узорами, который расколот надвое. Если одну половинку взять, отнести на соседнюю сопку и засунуть под другой тагит, то по долине между ними можно свободно пройти и проехать «туда, где кочует Питровись». И наоборот, разумеется.
«Так что же я тут сижу?!» — хотел завопить Кирилл, но сдержался, и, как вскоре выяснилось, поступил правильно. Из довольно пространных пояснений о том, в какую сторону надо поворачиваться, как и какие произносить заклинания, манипулируя с камнями, учёный сделал простой и, в общем-то, очевидный вывод: «открыть дверь» можно с той стороны, а с этой — нельзя!
«Однако... Ладно, допустим, я приму этот бред как реальность, данную мне в ощущениях. Допустим! И что же получится? Нет, Кирюха, ты не психуй, а честно скажи самому себе: что получится? Да, именно так: раньше, чем через три года, тебе отсюда не выбраться. Точка».
Вряд ли он осознал «до глубины души» весь трагизм случившегося. Да и не пытался он этого делать. Он просто принял сразу два мудрых решения. Во-первых, при любой возможности вернуться к тагитам и всё-таки попытаться прорваться в родную реальность. А во-вторых, до тех пор играть по местным правилам.
«Проверку сном» эти решения выдержали — утром у Кирилла возникли новые проблемы, но уверенность в том, что надо не вешаться, а приспосабливаться к реальности (или приспосабливать её для себя), осталась.
Легко сказать: приспосабливаться... Кирилл проснулся и обнаружил, что на засаленных шкурах полога он пребывает в полном одиночестве: «Там — снаружи — наверное, холодно, но, судя по голосам, жизнь идёт, причём активная, повседневная и совершенно заурядная: ну, приехали вчера гости, ну, посидели с ними... Это для меня открылись бездны, а для местных ничего экстравагантного не случилось: Чаяк привёз с собой странного чужака из каких-то «дальних людей». Вместе они смогли развеять скуку хозяев, нарушить однообразие их быта. За это, наверное, Чаяка и любят в тундровых стойбищах — он умеет развлечь людей, рассказать о том, чего никто не видел, показать что-нибудь новенькое. Вот только не устраивает меня роль клоуна, диковинки, которую демонстрируют для развлечения публики. Короче: надо встать, одеться, справить нужду и заняться выяснением, как и почему они здесь живут».
Так Кирилл и сделал. Примерно через полчаса он уже бродил по стойбищу, озирал окрестный пейзаж и тихо радовался, что вокруг него не собирается толпа зевак: «А что такого? Слава Богу, я никогда не любил яркие расцветки и обтягивающую одежду. Штаны, куртка и ботинки у меня, конечно, из материалов, которые местным и не снились, но они коричневые, серые и бурые. Всё болтается и свисает — как у них. Анорак канадского производства на два размера больше, чем нужно, но издалека он, наверное, похож на внутреннюю меховую рубаху туземцев. То есть я как бы хожу по холоду в „исподнем", но так поступают и все остальные, перемещаясь в пределах стойбища».
Увидев Кирилла, взрослые — мужчины и женщины — улыбались, кивали и говорили какие-то слова. Гость в ответ прикладывал к груди руку и произносил универсальную фразу таучинского приветствия, надеясь, что в данной ситуации она будет уместной. Какие-то детишки, похожие на колобков в своих меховых комбинезонах, всё-таки попытались за ним увязаться — что-то лопотали друг другу, показывая на чужака пальцами, и смеялись. Странного человека они не боялись и ничего у него не просили — просто развлекались. Кирилл решил не обращать на них внимания — кругом было слишком много интересного. Особенно для того, кто решил здесь остаться надолго...