С попутным караваном семейная чета двигалась двое суток. А потом пришлось расстаться. Их могли бы подвезти и ближе, но оленеводы спешили к своим стадам, а тундра впереди была покрыта широкими проталинами. Попутчики сказали, что пешком они, пожалуй, доберутся быстрее. Кирилл не стал возражать — он ещё не знал, на что себя обрекает.
Итак, мешки на плечи и вперёд — по снегу, по вытаявшей чавкающей водой кочке. Кто сам не отведал, тому очень трудно объяснить, что такое «кочка» — ударение на последнем слоге! Нормальный горожанин может пройти по ней (без груза!) метров пятьсот, а потом попросит его пристрелить. Человек тренированный — турист какой-нибудь — сможет и километр продержаться, но потом всё равно... Кирилл мужественно развлекал даму светской беседой целый, наверное, час — первый, конечно. Потом ему стало не до этого. Счёт расстоянию и времени он вскоре потерял, но вряд ли они были в пути меньше суток — скорее больше. А Луноликая, похоже, просто отдыхала — делать ничего не надо, иди себе да иди! Но она, как нормальная дикарка, легко поняла душевные муки своего мужчины, сообразила, почему он перестал разговаривать, почему на ровной дороге через каждые два-три километра падает и долго приходит в себя. Она деликатно молчала и терпеливо ждала, когда спутник отдышится, встанет на четвереньки, потом на ноги и, наконец, пойдёт дальше...
В конце пути Кириллу предстояло пережить массу новых и довольно острых (мягко выражаясь!) ощущений. И первое из них... То есть оказалось, что вот этот кошмарный переход к стаду вовсе не испытание воли, не подвиг Геракла, а просто... переход. По прибытии на место, где стояло некое подобие палатки или полога, произошла беседа с пастухами, в которой Кирилл принимал участие, но почти ничего не понимал, поскольку в основном был озабочен тем, чтобы не потерять сознание от усталости. В мозгу его крутилась лишь мысль о том, что испытание выдержано, цель достигнута и сейчас (совсем уже скоро!) можно будет выпить с полведра сырой снеговой воды, постелить что-нибудь прямо на снег, лечь и спать, спать, спать...
Не тут-то было. Луноликая оживлённо спорила с мужчинами, что-то доказывала, чего-то требовала. Кирилл кивал и поддакивал. В конце концов согласие было достигнуто, пастухи ушли, но вскоре вернулись на трёх беговых нартах, влекомых парами оленей. Новоприбывшие заняли места пассажиров и все вместе куда-то поехали, огибая проталины. Вокруг появились олени — много оленей. Животных стали куда-то направлять. Потом Кириллу сказали, что он должен бежать «вон туда» и шуметь. Идея показалась учёному глупой: неужели непонятно, что он и ходить-то больше не может?! Тем не менее он, словно зомби, встал с нарты и двинулся вперёд, увязая в снегу...
Смысл проделанной операции Кирилл уяснил чуть позже. Вольно пасущееся стадо заставили двигаться. Стельные важенки постепенно заняли место в арьергарде. Их отделили (не всех, конечно), остановили и заставили отстать от основной массы животных. Им предстояло пастись отдельно — на лучших пастбищах. Причём не как-нибудь, а под надзором Кирилла и Луноликой. Зачем это нужно, учёный вскоре узнал на собственной, так сказать, шкуре.
В большинстве случаев растёл важенки длится менее часа, через пару часов телёнок начинает вставать и сосать матку, через полдня способен брести за ней на небольшие расстояния, а через несколько дней его уже трудно поймать. Тем не менее поначалу детёныш предпочитает лежать, то и дело вставая для питания молоком матери. А у важенок-матерей в это время идёт борьба двух инстинктов — материнского и стадного, требующего не отставать и идти вместе со всеми. Часто второй побеждает, и телёнок оказывается брошенным. Он обречён, и можно его просто добить, чтоб не пропал пыжик. А можно изловить мать и насильно вернуть к ребёнку. Только это получается далеко не всегда. Надёжнее так располагать стадо, так управлять его движением, чтобы отелившиеся важенки не чувствовали себя в одиночестве, чтобы телята от них не отставали. Не вовремя заснувших детёнышей желательно будить и подгонять вслед за самками. А ещё: важенки почему-то любят телиться в сторонке — в кустах, из которых телёнок потом не может выбраться. Без человеческой помощи он, опять-таки, обречён. Его нужно поднять и помочь выйти на ровное место. В крайнем случае — перенести. Чего же проще — оленёнок лёгкий, но... Но при переносе нельзя касаться руками головы, брюха и зада (а как держать?!) телёнка — эти места важенка в первую очередь облизывает и обнюхивает. Не понравится запах — бросит... Брошенных телят можно подсаживать к маткам — иногда они их принимают. В общем, много чего можно — из «этой оперы». Но есть и другая — при первых признаках непогоды стадо нужно осторожно перегнать в укрытое место — вместе с новорождёнными телятами. А потом следить, чтобы их не занесло снегом во время сна — разгребать и заставлять вставать на ноги. В общем, один небольшой буран на пару часов, и каторжный труд нескольких недель окажется напрасным.