А с другой стороны, нормальной битвы уже не получилось. Таучинам надоело тратить стрелы впустую, да и осталось их совсем немного. Боевой порыв в значительной мере выдохся, и поддержать его было нечем, кроме воинственных воплей Мэгыя. Однако данный воин, хоть и считался великим лучником, ни особым авторитетом, ни влиянием не пользовался. Формальная цель похода была достигнута, а придумать новую было некому. Народ начал вспоминать о срочных домашних делах и грузиться на байдары. Русские им не мешали — у них хватило ума не искать для себя дополнительных приключений. Казачий десятник, пожелавший выслужиться, надорвал глотку, скликая добровольцев на вылазку. Таковых не нашлось: что толку рубиться с иноземцами, у которых ничего нет, кроме оружия и дикарской чести? То ли дело взять их стойбище — там наверняка найдётся, чем поживиться.
Очнулся Кирилл на подстилке из ольховых веток, с которых давно облезли не только листья, но и кора. В помещении было мало света и очень плохо пахло — человеческими экскрементами. Он оказался здесь не один. Сосед дал ему глотнуть затхлой воды из деревянной миски и предложил познакомиться — кажется, сиделец отчаянно скучал.
Звали его Мефодий. Находился он здесь уже давно, но почему-то не выглядел особенно истощённым и истерзанным пытками, хотя и грязен был чрезвычайно. По его словам, прошлой зимой он прибыл в острог, чтобы испросить у приказчика разрешение для промысла пушнины и дичи на подведомственной территории. Однако среди местных промышленников нашлись недоброжелатели, которые, боясь конкуренции, оклеветали новенького — донесли начальству, будто это беглый казак и к тому же душегуб и разбойник, которого разыскивают по всей Сибири. Мужика задержали и допросили по всей форме — с применением пыток. Вину свою он отрицал категорически, и следствие застопорилось. Протоколы допросов подозреваемого и доносчиков были отправлены с оказией в Икутск, дабы начальство вынесло решение о судьбе задержанного — то ли отправить для дальнейшего следствия, то ли повесить на месте, то ли отпустить с Богом. Был в ситуации и тонкий нюанс — документы до начальства могут двигаться и полгода, и год, да и ответная бумага придёт не быстрее. Кроме того, совсем не факт, что канцелярия икутского воеводы займётся рассмотрением документов немедленно по их получении.
Дослушав историю до конца, Кирилл совершенно утвердился во мнении, что имеет дело именно с разбойником, хотя ни единого слова в пользу этого не прозвучало: усмешки, интонации и подмигивания, как известно, «кделу не пришьёшь». Аспирант решил показать, что намёки понял:
— Хорошо устроился: сверху не капает, и харч казённый!
— Не жалуюсь, — ухмыльнулся Мефодий.
Когда Кирилл встречался взглядом с этим пожилым жилистым мужиком, то... Ну, не то чтобы мурашки бежали по коже, но возникало желание оказаться как можно дальше от этой особи или полностью подчиниться её власти. Что-то в этом взгляде было над-человеческое, точнее до-человеческое — разум, лишённый каких-либо норм этики и морали. На аспиранта он смотрел так, словно тот был букашкой, которую раздавить ничего не стоит, просто палец пачкать не хочется.
— Так ты, паря, значится, в неволе бусурманской страдал? Обеспамятовал, значит?
— Ничего не помню! — подтвердил Кирилл. — Только имя своё и знаю, а отца с матерью забыл.
— Это дело знакомое, — многозначительно кивнул Мефодий. — По молодости лет такое часто случается. Ну да наш Кузьма средство верное знает — мигом твою головушку исцелит.
— Это кто ж такой? Лекарь?
— Знамо дело — лекарь! Ката местного так кличут.
— Но я же ни в чём не виноват! Я как лучше хотел!
— Лучше?! — коротко хохотнул Мефодий. — Двух служилых упокоил, а Игнашку упустил!
— Не было такого! — вскинулся Кирилл. — Попутал он меня с кем-то!
— Кто попутал? — участливо заинтересовался собеседник. — Кто на тебя поклёп возвёл?
— Ну, рыжий этот! Как там его...
— А Игнашкой прозывается, — напомнил сокамерник и мерзко ухмыльнулся. — А ты почём знаешь, что рыжий он?
— Я... Ну... — растерялся Кирилл. До него вдруг дошло, что он себя выдал, причём совершенно идиотски — чуть ли не на первом же слове! Нужно было срочно придумать что-то убедительное, но голова гудела, и мысли путались: — Видел его... У ворот видел...