Тут впереди очереди раздались возмущённые крики, возникло нечто вроде скандала. Этот самый Титка утверждал, что лишился не одного, а двух пальцев. Однако грамотей при поддержке публики доказывал, что второй палец, может быть, ещё и прирастёт — получится не правда, а кривда! Вот если б совсем отвалился, тогда другое дело, а так — нечего тень на плетень наводить! Конца этой истории Кирилл не узнал — его потащили к начальству.
Пока продолжалась драка, Шишаков со своего струга не слезал — как и положено полководцу, он наблюдал битву издалека. Теперь же изволил ступить на берег, поскольку требовалось решить чрезвычайно важную проблему. По словам Анкугата (Кириллом переведённым!), побитые немирные иноземцы давали (!) острожным служилым упряжных оленей. О чём это говорит? О том, что они их держат, что они у них где-то есть — не всех же отдали! Стадо, конечно, не «мясное», а маленькое, которое полуоседлые приречные жители держат для транспортных нужд. Пасут его, разумеется, где-то неподалёку. Так вот: где именно? Объяснить вопрос пленному смогли при помощи жестов, а вот понять ответ оказалось не по силам. Значит, нужен толмач. Кириллу в очередной раз мучительно захотелось покончить жизнь самоубийством или спровоцировать на убийство охрану. Только он уже знал, что ничего не получится.
Он честно перевёл ответ мавчувена: оставшихся оленей забили и съели весной — не помирать же с голоду. Пленному, конечно, не поверили — привязали к бревну и стали потихоньку поджаривать на углях голые ноги. Запахло горелым мясом... Когда туземец терял сознание, его поливали водой из речки. После третьего такого эксцесса подозрение пало на Кирилла — он, дескать, неправильно толмачит. Второе бревно — для переводчика — было, оказывается, уже припасено. Кирилл попытался составить «липу» — описание места, где якобы находятся остатки стада. Наверное, он не успел её хорошенько продумать и запомнить, а потому сбивался, когда оказывался на грани беспамятства. Впрочем, вряд ли в такой ситуации ему могло хоть что-то помочь. Кроме смерти, конечно. А она упорно не приходила...
Глава 10
КАПИТАН
Часовому надоело ходить кругами возле двух неподвижных тел, лежавших на прибрежном песке. Он отошёл чуть в сторону — где начиналась травка — уселся на землю и прислонился спиной к стволу чахлой чозении. Постепенно он перестал шевелиться, послышалось его мерное сопение, а потом и всхрапывание. «Притомился служилый, — без всякого сочувствия думал Кирилл, разглядывая звёзды. — После такой-то битвы тебе ещё и караул нести по жребию выпало! Удавить бы тебя...»
Последняя мысль возвращалась вновь и вновь, вытесняя, затмевая все остальные. Она стала прямо-таки болезненно навязчивой и настолько сильной, что Кирилл решился пошевелить руками, проверяя, крепко ли они связаны. Не проверил — ниже локтей он их вообще не почувствовал. Тогда появилась другая идея — как-нибудь доползти (точнее, докатиться) до воды. Сначала напиться вволю, а потом утопиться.
Он долго собирался с силами, чтобы не застонать, когда сделает первое движение. Наконец решил, что пора, и перевернулся на другой бок — лицом к охраннику. Кажется, ему удалось сдержать стон, но служилый дёрнулся, засучил ногами, вскинул к горлу руки, выпустив ружьё, с которым спал в обнимку. Кирилл, не моргая, смотрел на эту пантомиму, пока она не кончилась — тело завалилось на бок, а за деревом обрисовалась склонённая фигура. Бесшумно двигаясь на полусогнутых ногах, Мефодий обошёл труп и присел возле Кирилла:
— Живой ли?
— Местами...
— Ну-ну. Пойдём до воды, однако. Орать не будешь?
— А ты мне по башке вдарь, — шёпотом посоветовал учёный. — Может, сдохну наконец, и всё будет тихо!
— Успеешь ещё!
— Иноземец тут со мной... Новитаг...
— Щас подмогнём — мы ж не звери!
Бывший тюремный сиделец проворно метнулся в сторону. Тихий хриплый стон стал подтверждением его гуманных устремлений. Кирилл подумал, что за последние дни он, пожалуй, научился по предсмертным хрипам определять, каким именно способом данный человек умерщвлён. Пока он размышлял на эти возвышенные темы, рядом материализовалась ещё одна тень — такая же бесшумная и быстрая. «Сколько же этим мужикам лет? — отрешённо подумал Кирилл. — Они казались мне дремучими стариками — это из-за бород, что ли? Наверное, им лет по сорок — самый расцвет сил. Подонки...»