Пришло утро, ясное и сырое, как стена, из которой сочится вода. После завтрака Хан и Лизендир направились к кораблю. Здесь уже собралась громадная толпа. Снова началась торговля, и им пришлось здорово потрудиться, вытаскивая из корабля товары и затаскивая туда то, что удалось получить в обмен.
К полудню большая часть работы была сделана, и они остались среди мутного беспорядка. Посреди поля, изрытого копытами, колесами, гусеницами, громоздились груды ящиков, мешков, корзин. Палленбер был покрыт густым слоем пыли.
Вскоре прибыл Хатингар. Он был угрюм, но добр и любопытен.
— Ну что же, вы свое дело сделали? Получили товары и теперь покинете наш несчастный мир? — спросил он. — Но что это? Оружие? — добавил он, указывая на подозрительные выпуклости на борту корабля.
— Да, оружие, — ответил Хан. — Мы решили приготовиться к худшему. Вполне возможно, что нам пришлось бы столкнуться здесь с Воинами или другими грабителями. Такие случаи бывают в наше время. Именно поэтому Ефрем улетел отсюда в такой спешке. Он боялся.
— Может быть, — ровно ответил Хатингар. — Но это не спасло его, не так ли?
Лизендир ответила ему на своем языке.
— Ситиси махарало альтензид.
Она перевела эти слова для Хана:
— Каждый находит свой конец.
Хатингар на это не ответил.
Все молчали, как будто не знали, о чем говорить. Нарушил тишину Хатингар.
— Теперь куда отправитесь, друзья?
— Мы намереваемся перелететь на западное побережье континента, — ответил Хан. — На наших картах, а они несомненно устарели, там отмечен большой город. Он наверняка тоже пострадал, и жители нуждаются в товарах.
— Да. Это Либревилль. Им нужна помощь. Я слышал, их сильно бомбили, и все жители покинули город. Я знаю и другие поселения, где требуется помощь. Могу проводить вас, и тогда вы быстрее закончите свои дела и сможете отправиться в обратный путь.
Лизендир уже вошла в корабль. Хан посмотрел на лера. Немного погодя он ответил.
— Хорошо. Поехали.
И тут же пожалел о своем приглашении.
Хан стоял наверху лестницы и смотрел, не понадобится ли помощь Хатингару. Этого не случилось. Напротив. Он взлетел по лестнице с такой же легкостью, как Хан. Юноша приписал это прекрасному физическому состоянию лера и сразу же забыл об этом. Оба вошли в корабль.
В рубке управления Хатингар все рассматривал, изумлялся, прищелкивал от восхищения языком.
— Это же настоящая жемчужина! Прекрасная работа! Это корабль леров или людей?
— Людей, — ответил Хан, усаживаясь в кресло пилота.
Лизендир сидела рядом с ним. Оба ощущали какое-то смутное беспокойство.
Они взлетели и убрали опоры. Хан знал, что лететь недалеко и не стал подниматься на орбиту, а полетел по более низкой траектории. Направив корабль по курсу, он повернулся к Хатингару:
— Куда, Хатингар?
Ответа не последовало. Старый лер исчез.
— Куда он девался? — спросил Хан у Лизендир.
И тут появился лер. Но он не был одет в свою традиционную одежду, а абсолютно обнажен. На нем не было ничего, кроме красочной набедренной повязки. Исчезли длинные седые волосы. Голова была наголо обрита. На голой безволосой груди красовалась татуировка, изображающая битву каких-то жутких зверей, совершенно незнакомых Хану. Хатингар оказался вовсе не старым. И тут Хан ахнул: в руках у лера был пистолет — точно такой, какой они обнаружили в квартире Ефрема, в Бумтауне. У Хана похолодело в груди. Он вспомнил, что его собственный пистолет находится в сейфе, за спиной Хатингара. Значит, сейчас он так же полезен для Хана, как если бы остался в комнате Ефрема. А этот лер! Он был силен, очень силен, мышцы вырисовывались под его кожей.
— Вот и все, — сказал Хатингар.
Лизендир поднялась с кресла.
— Теперь без споров и промедлений бери курс на два газовых гиганта этой системы. Там вас ждет встреча с моими Воинами.
— Твоими Воинами?
Хан хотел выиграть время, хотя, откровенно говоря, не понимал, зачем оно ему. Внизу медленно таял Челседон. Края планеты уже слегка размывались в атмосфере.
— Да. Я вождь Орды. Двигайтесь помедленнее. Этот пистолет стреляет ампулами с самым неприятным веществом. Действует оно практически моментально. Я очень искусен в обращении с ним, да и во многом другом. И не думайте, что вам удастся обезоружить меня.