Пелки услужливо сказала:
— Они живут высоко над утесами. Они спускаются на веревках, когда видят, что добыча близка.
— Но почему они не падают на вас, когда вы возвращаетесь по суше?
— Никто не знает почему, но все знают, что они исчезают с последним плотом.
— Куда же они уходят?
— Кто знает? Может, они демоны, которые боятся наступающей темноты, а может, у них табу.
Вдруг плот зацепился за камни, покачался на волнах, отцепился и поплыл дальше. У Пелки вырвался крик ужаса. Она показалась вперед. Там, наверху, в самом горле каменного ущелья, в паутине веревок качалась человеческая фигура. Хан не мог на таком расстоянии сказать, человек это или лер. Он взял арбалет, прицелился и выстрелил. Стрела пролетела мимо. Человек стал выкрикивать угрозы сидящим на плоту и приказы своим товарищам, которые высовывались из-за камней. Хан выстрелил еще раз. Стрела вонзилась в спину, человек выпустил веревку и упал в воду. Раздались вопли разочарования. Эхо металось в узком ущелье, многократно отражаясь от стен. Больше они никого не видели. Даже того, кто упал в воду. Видимо, он сразу утонул.
Остаток путешествия прошел без приключений. Хан и Лизендир с интересом следили за берегами, проплывающими мимо них. Правда, смотреть было не на что: все было закрыто высокими горами. Они видели только разноцветные камни да бледно-голубое небо, по которому неслись облака. Чем ниже они спускались, тем влажнее становился воздух и теплее.
Иногда на солнце было даже жарко.
Так проходили дни.
Вскоре река начала расширяться. Вода стала серебряной, все говорило о том, что недалеко озеро, на берегу которого стоит Лелиас.
Вот и озеро. Оно было мелким и заросло тиной. Они гребли и гребли, с трудом продвигаясь вперед.
На четвертый день справа по курсу они увидели замысловатое сооружение, а за холмами на берегу поднимались столбы дыма. Хан спросил Нормана, не Лелиас ли это.
— Он отсюда не виден, он дальше по берегу. Это дым из городских труб. А то, что ты видишь на воде, это пристань. Тут и происходит торговля. Доставка товаров в город обходится слишком дорого. Город не может приблизиться к озеру, так как во время половодья его заливало бы водой.
С удвоенной энергией они стали приближаться к пристани. Хан наблюдал за Лизендир, которая налегала на тяжелое весло, вкладывая в это все силы. Он наблюдал и за дочерьми фермера. Все трое были женщинами, но в Лизендир было что-то, чем не обладали две другие. Сначала он не понял, что именно, но внезапно осознал: Лизендир была как бы завершенней, в отличие от других. Хан постарался взглянуть на двух других девушек глазами человека. Да. Так и есть. Узар — просто толстуха, а Пелки, если хорошенько поработает над собой, будет миловидной деревенской девушкой. Да, им многого недостает, чтобы сравняться с Лизендир.
Он снова посмотрел на Лизендир и заметил, что она уже немного отрастила волосы, что означало ее отход от юношества. Хан, хотя и подозревал это, но боялся. Лизендир перетянула волосы шнурком на затылке, они спускались по спине шелковистой прядью. Она заметила его взгляд и повернулась к нему.
— Ты так задумчив сегодня, что я хочу задать тебе один вопрос. Ты готов ответить? Я хочу знать, как такая речушка сумела пробить себе путь через такие высокие горы?
Хан рассмеялся.
— И ты, философ, спрашиваешь меня? Разве река не собирает в себя всю воду вокруг во время весеннего паводка? Ведь тогда она становится сильной и могучей.
— О, Дарленгдир был прав относительно тебя. Жаль, ты не лер. Мог бы стать мудрецом. Ведь ты запросто открываешь тайны. Как тебе это удается?
Он снова рассмеялся.
— О, я уединяюсь в пещере и там обдумываю тайны земли и воды, черного и белого, мужчины и женщины. И я должен сообщить эти тайны всем, иначе буду страдать от переедания. Кстати, о переедании. Как бы мне хотелось сейчас съесть хороший кусок мяса! Я так соскучился по нему в этом обществе вегетарианцев. А эта река, скорее всего, старше гор, и она пробивала себе путь, размывая каждый год то, что зарастало на ее пути. Всю грязь река сносила в это озеро, и вот оно стало топким и илистым.
Норман внимательно следил за их разговором, и, хотя плохо знал язык, ему удавалось кое-что понять. Он с энтузиазмом кивнул.
— Да. Эта река послана в наказание горам. Они осмелились вырасти и коснуться неба. За это река постоянно мучит их.
Хан и Лизендир почтительно кивнули. Ни к чему не привел бы спор с этим ортодоксальным догматиком.
Сейчас они уже заметно ближе к пристани и могли грести медленнее. Хан почувствовал, что ему не терпится увидеть город, каким бы он ни был.