Хата комментировал все, на что смотрел Хан.
— Это лучшие экспонаты клеш. Мне говорили, что их очень трудно вывести, но еще труднее поддерживать чистоту породы.
Хан чувствовал, что в нем бурлят эмоции. Их нельзя было не ощутить, глядя на такое издевательство над людьми. Он смотрел на красивые точеные лица, в которых не отражалось ничего, кроме покоя и безмятежности. Большинство были молоды, примерно одного возраста с Ханом. Но были и повзрослее, а кое-кто входили в возраст старости, хотя и оставались в прекрасной физической форме.
— Должен признаться, Хата, мне больно видеть представителей моей расы в таком виде.
— Понимаю. Но это еще одно испытание для тебя. Немногие из людей могут равнодушно смотреть на подобное. Но что в этом плохого? Посмотри на них! Они вовсе не жаждут освобождения, предпочитают вести жизнь, полную покоя и неги.
Голос Хаты был холоден.
Хан еле удержался от того, чтобы не броситься на него. Но он видел Хату в деле и понимал, что нет шансов справиться с ним голыми руками.
— Я не могу перевести надписи. Вот это, например, молодая девушка, да ты и сам видишь. Она заняла четвертое место в своем классе. Совсем неплохо для первого показа публике. Ее недостаток — хрупкость, чересчур тонкая кость. А вот эта заняла первое место. Разница между ними в том…
Пока Хата обсуждал достоинства занявшей первое место, Хан рассматривал обладательницу четвертого. Она спокойно сидела на ковре, глядя в никуда. Казалось, дремала. Почувствовал его взгляд, она слегка шевельнулась, но не повернулась в его сторону. Потом она поднялась, грациозно двинулась по каморке.
Хан внимательно рассматривал ее.
Лицо девушки было овальное с чуть выдающимися скулами, глаза — глубокие и задумчивые, слегка раскосые, что придавало лицу неуловимое очарование. Рот красиво очерченный, хотя губы чуть припухшие. Красота ее поразила Хана. Он взглянул на ее тело: стройная фигура с прекрасно развитыми формами, груди маленькие, круглые, упругие. Она посмотрела на Хана и улыбнулась как бы по обязанности, но тут же она узнала в нем человека. Взгляд ее потеплел, стал дружеским. Хан отвернулся от нее. Стыд пронзил его душу.
Хата продолжал объяснения. Хан пытался слушать его, но не мог забыть прекрасной девушки.
Хата был неистощим. Он провел Хана по всей выставке. Их путь составил несколько миль. Они просмотрели все типы выставленных людей. Здесь были сотни модификаций. Такого разнообразия особей невозможно было себе представить. В обычном мире нельзя было найти чистой породы людей. Они уже давно перемешались между собой, а здесь были представлены не только известные расы, но и совершенно новые, ранее никогда не существовавшие.
Наконец, Хата сжалился над ним и закончил просмотр. Хан был потрясен. Экспонатов было еще очень много, но Хан не мог больше выдержать.
Хата сказал с гордостью:
— Ты видел далеко не все. Может быть, меньшую часть. Что-нибудь привлекло твое внимание?
— О, очень многое. Мне даже трудно сделать выбор.
— Понимаю тебя. Но все же ты выбрал?
— А можно только одну?
В голове Хана мелькнула безумная мысль взять всех, но это не решило бы проблемы, да ему бы и не позволили.
— Только одну.
— Ну, тогда…
Хан задумался, вспоминая. Девушек он видел много, но, пожалуй, лишь одна произвела на него очень сильное впечатление. В ней была не только женская красота и очарование — таких было много, чувствовалась личность.
— Из всех, кого я сегодня видел, меня околдовала лишь первая девушка. Та самая, четвертого класса.
— Как четвертого класса? Ты меня разочаровал. Но, пусть так. Сейчас я сделаю распоряжения. Это же надо! Четвертый класс. Вероятно, ты видишь в ней что-то, чего не замечаю я. Впрочем, четвертый класс дешевле, за что я благодарю тебя. Может, ты думал об этом, выбирая ее?
— Понимает ли она, что представляет собой?
— Нет, она не умеет ни писать, ни читать. Но это не проблема. Я знаю, этому она быстро научится. Ты действительно собираешься сделать ее своей женой? Если так, я бы посоветовал тебе выбрать что-нибудь получше, хотя это и обойдется мне дороже. Но я готов пойти на это, чтобы доказать тебе свое расположение.
— Нет, не надо.