Но затем он вспомнил о зле, которое могут принести вселенной Воины — смерть, разрушения, разбитые семьи… У них было ужасное оружие: бомбардировка метеоритами. Правда, это оружие могло быть использовано против планет. Если бы Хан мог забыть об опасности, грозящей вселенной, и думал лишь об одной этой планете, он бы согласился с Лизендир: пусть они тут подыхают. Правда, он постарался бы сначала вывести отсюда людей, но увы! Эти бандиты угрожали вселенной, и их нужно было обезвредить раньше, чем они смогли что-либо предпринять. И совершить это могли только они, Хан и Лизендир. А для этого Хану нужно было завладеть обоими кораблями и добиться сотрудничества с Хатой. Хорошо бы вообще не вмешивать в это дело Лизендир и сделать все это быстро, так как он слышал разговоры среди Воинов, что скоро они собираются в новый набег.
Он направился на поиски Хаты. Обойдя весь дом, он не нашел ни малейшего следа его. Хата исчез. И Лизендир тоже. Хан тщетно расспрашивал клерков и Воинов, которые или не знали, где находится их предводитель, или не хотели говорить ему. Наконец, он встретился с мажордомом и уговорил его послать Хате гелиограмму. Мажордом заметил, что он не может сказать с уверенностью, приедет ли Хата, получив гелиограмму, Хан стиснул зубы. Хата может появиться через несколько дней, а без него он не сможет выполнить задуманного. Остальные Воины либо не доверяли Хану, либо не обращали на него внимания. А почему могло быть иначе? Ведь Хан, как и Устеин, для них не был личностью. Такой же зверек, как и девушка.
Хан вернулся в свои апартаменты. Когда он вошел в комнату, то увидел, что Устеин сидит на постели за своим обычным делом: причесывает волосы цвета темной меди. Он подошел, присел рядом. Им осталось быть вместе всего несколько дней… Или же, в случае удачи, они не расстанутся никогда. Хан легонько коснулся волос девушки.
— Дай мне гребень, я хочу причесать тебя.
Устеин с удивлением подала ему гребень. Хан коснулся ее волос, чувствуя, как в нем просыпается страсть.
Вскоре они забылись.
Хата не появился ни в этот день, ни в следующий. Хан проводил много времени с Устеин и с удивлением обнаружил, что она удивительно быстро понимает то, о чем он ей рассказывает. Она быстро приспособилась к мысли о том, что им придется жить в другом мире, где все люди дикие, вернее, свободные.
— Но мне будет там очень трудно.
— Я буду помогать тебе.
— Без тебя я никогда туда не поехала бы. Но ты будешь рядом. Не бойся за меня. Я сумею жить так, как хочешь ты, но я хочу просить тебя об одном.
— Проси, Устеин.
— Не заставляй меня сбривать волосы с ног. Я буду прятать их, если в твоем мире это будет считаться смешным. Но разве ваши женщины не прячут то, что некрасиво, и не выставляют напоказ только то, что может понравиться?
— Хорошо. Пусть будет, как хочешь ты. Я постараюсь привыкнуть.
Он погладил шелковистый мех, покрывающий ее ноги.
Он сидел задумавшись, а она смотрела на него ласково и нежно.
— Иди ко мне!
Так проходили дни и ночи. Хану не надоедало общество Устеин. Ее поведение было настолько разнообразно, а взгляды так оригинальны. Но вот наступил день, когда вернулся Хата, и время, отпущенное им, кончилось. Хата пригласил Хана к ужину. Хан попросил разрешения взять с собой Устеин, и, к его удивлению, тот не стал возражать, хотя цинично при этом улыбнулся. Улыбка эта встревожила Хана.
Стол к ужину был накрыт в большом холле. Когда они пришли, там уже была Лизендир. Выглядела она очень усталой, видимо, много работала. Однако Хан предполагал, что это не физическая усталость, а нечто другое. Вероятно, она пережила сильный стресс: ведь ей приходилось сотрудничать с Воинами, которых она ненавидела всей душой.
Хата в течение всего ужина не проронил ни слова. Вероятно, он был очень голоден. Хан с трудом сдерживался, чтобы не обратиться к нему с вопросами. Но вот, наконец, Хата заговорил.
— Вижу, что ты сотворил чудо со своей новой подругой, Хан. Я уже не могу относиться к ней, как к домашнему животному. Она стала человеком. Ты за несколько дней сделал то, на что требуется много тысяч лет. Но пойми, что это значит для нее. Ведь она никогда не сможет вернуться к злат. Она теперь знает слишком много. Если она окажется среди них, то будет несчастлива.
Хан почувствовал угрозу в этих словах. Сегодня Хата был в плохом настроении.