Когда конвоиры отпустили его, чтобы приковать, Тотский предпринял последнею, отчаянную попытку к бегству, но она вновь оказалась безрезультатной. Стражи предугадали его действия и так легко их пресекли, словно перед ними был беззащитный ребенок.
– Пожалуйста, граф, прекратите сопротивляться, не вынуждайте нас причинять вам лишнюю боль. – учтиво, но вместе с тем угрожающе попросил один из конвоиров, очевидно старший.
Побледнев от гнева и унижения, Тотский стиснул зубы, но все же подчинился.
Его развернули лицом к стене, а руки и ноги заковали в кандалы, таким образом, что тело приняло форму буквы «Х». Затем старший из стражей с треском сорвал с приговоренного пиджак с рубашкой, заставив его вскрикнуть и судорожно сжать кулаки.
Закончив свое дело, все трое тюремщиков вышли, но не прошло и секунды, как дверь вновь открылась, и в камеру вошел Ксавье. Он медленно приблизился к прикованному узнику и положил ему на спину свою крупную длиннопалую кисть. Тотский дернулся, стремясь освободиться от его прикосновения. В ответ на такую реакцию красногубый вампир театрально вздохнул и перевел руку чуть выше, откинув с шеи приговоренного золотистые пряди.
– Бедняжка, Станни, – с наигранной жалостью протянул он, – Такой хрупкий, такой беззащитный…
– Убирайся Ксавье! Мне и без тебя тошно! – уже дрожа от бессильной злобы, огрызнулся Стас.
– Ну, что ты, мой милый, не стоит так огорчаться. – успокаивающе пропел вампир. – Тебе, конечно, будет очень больно, но раны быстро исчезнут и твоя кожа вновь станет такой же гладкой и нежной, как была прежде.
Запустив пальцы в волосы узника, он собрал их в кулаке и слегка оттянул назад его голову.
Сергей поморщился, содрогнувшись от отвращения, к горлу в буквальном смысле подкатил ком. Более мерзкую ситуацию и представить себе было сложно, а Ксавье все продолжал издеваться:
– И тогда, мой прекрасный друг, я обязательно приду тебя утешить. – сладко прошептал он, почти касаясь губами уха Стаса, и свободной рукой провел по его обнаженной спине сверху вниз.
Тотский снова дернулся, как от удара.
– Убери руки, животное! – срывающимся голосом выкрикнул он. – Если ты, еще хоть раз до меня дотронешься, я тебя уничтожу!!!
– Мне нравится, когда ты злишься, Станни, – вновь ласково заверил его Ксавье, – Это так возбуждает. Я бы остался с тобой, но игры с плетью не в моем вкусе, так что потерпи немного, милый, и я вернусь.
Сказав это, он выпустил, наконец, волосы дрожащего от ярости узника, и с крайне довольным видом покинул камеру.
Как только дверь за ним закрылась, Тотский выдохнул набранный в легкие воздух и обратился к Сергею:
– Донцов, Донцов, – быстро зашептал он, – Нам нужно отсюда выбраться. Помоги мне освободиться!
Его дрожь усилилась, казалось, бедняга находится на грани нервного срыва.
– Но, как же, я могу это сделать? – растеряно спросил Сергей.
– Осмотри камеру, здесь наверняка должно быть что-то железное, что можно использовать как рычаг. Нужно попробовать сломать кандалы. Скорее, пожалуйста! – в голосе вампира уже звучала мольба.
Сергей встал и окинул взглядом небольшое помещение: оно было почти пустым, если не считать узкий деревянный стол, на котором, впрочем, ничего не обнаружилось, и его табурет. Оказать какую-либо помощь не представлялось возможным. И хотя еще четверть часа назад Донцов мог решить, что хорошая порка не помешала бы излишне заносчивому консультанту, при сложившихся обстоятельствах он искренне ему сочувствовал.
– Прости, Стас, но здесь абсолютно ничего нет… – виновато пробормотал он.
– Вот, дьявол! Проклятье!!! – в отчаяние воскликнул Тотский, и забился в своих оковах, пытаясь высвободить руки. Но все усилия привели лишь к тому, что он застонал, до крови поранив запястья.
В этот момент снаружи вновь заскрежетал засов и через секунду в камеру вошел крепкий бородатый мужчина, как и другие стражи одетый во все черное. Его грубое лицо украшал глубокий темно-бордовый шрам, рукава рубашки были закатаны до локтя, мускулистые волосатые руки стягивали кожаные браслеты, а на поясе висели плеть и тяжелая связка ключей. Вид у бородача был крайне угрожающий. Сергей догадался, что это палач, и по его спине невольно пробежал холодок.
Не обращая ни малейшего внимания на стоящего посреди камеры смертного, палач решительно направился к своей жертве. Стас весь напрягся и попытался повернуть голову, так, чтобы хоть немного видеть приближающегося вампира.