В ярком свете люминесцентных ламп было видно, какой там царил хаос. Стол опрокинут, по полу разбросаны хирургические инструменты, битое стекло и рваные пятна крови. А на стенах и шкафах красуются следы от пуль.
– Господи! Что здесь произошло?! – потрясенно воскликнула женщина. Затем прошла к холодильнику и вновь не удержалась от возмущения. – Кто и зачем взял две ампулы с морфином?!
После недолгих объяснений Юлия Григорьевна все же выдала Симонову столь необходимое лекарство и, подробно указав дозировку, пожелала удачно добраться.
Кирилл ушел, а спустя еще четверть часа в штаб возвратился Тотский.
Теперь он вновь выглядел безупречно, как и всегда, от сверкающих золотых запонок, до ботинок с зеркальным блеском. Сергей заметил взгляд, украдкой брошенный на него председателем: теплый, слегка укоризненный и в то же время печальный.
А вот Губин смотрел на разодетого подчиненного совсем иначе.
– Стас, у нас есть к вам одно предложение, – подчеркнуто официальным тоном, обратился он к вампиру. – Для спасения мальчика требуется доброволец. Мы снабдим вас жучком. Завтра пойдете вместо Каспиана в Царицынский парк, сектанты захватят вас в плен, и мы обнаружим их логово.
Тотский изумленно изогнул бровь.
– Это что, шутка? – голос вампира, как обычно был пропитан иронией, но Сергей хорошо успел его изучить, а потому уловил нотку тревоги.
– Нам сейчас не до шуток. – мрачно возразил Губин, и добавил, выдержав паузу: – И вы знаете почему. Не так ли?
Стас вопросительно взглянул на Юлию Григорьевну, теперь ему уже с трудом удавалось поддерживать внешнее бесстрастие.
– Прекратите. – решительно приказала Мережко, одарив заместителя строгим взглядом. Затем, мягче, но все же официально, обратилась к Тотскому: – Вы не обязаны, Станислав. И можете отказаться.
– Благодарю. – вампир чуть заметно кивнул начальнице и, торжествующе взглянув в глаза Губину, добавил: – Мне жаль, Николай, но я вынужден отклонить столь заманчивое предложение.
В его голосе явно звучал сарказм.
– Прекратите, оба! – на этот раз Юлия Григорьевна даже гневно ударила ладонью по столу. – Да что сегодня со всеми вами?! Почему вы кидаетесь друг на друга и ищите виноватых? Их нет! Поймите это! Никто не виноват, что мы не можем спасти мальчика. Дети иногда погибают. Это больно, страшно, несправедливо, но это – жизнь!
В кабинете повисло напряженное молчание.
– Мы должны доверять друг другу и быть терпимее к слабостям наших товарищей. – наконец, уже значительно мягче заговорила женщина. – Иначе в час опасности, никто из вас не подаст другому руку. Все, над чем мы работали столько лет рухнет. Так что примиритесь, господа, и мы продолжим работу.
Поколебавшись пару секунд, Губин и Тотский все же пожали друг другу руки в знак примирения.
Юлия Григорьевна облегченно вздохнула.
– Вот и славно, мальчики, – удовлетворенно произнесла она, – Всегда помните, что впереди у вас еще годы совместной работы, от результатов которой зависят жизни людей.
Все в кабинете притихли, окинув подчиненных одобрительным взглядом, Мережко едва заметно улыбнулась, и тут на ее столе внезапно зазвонил телефон:
– Слушаю вас? – как всегда учтиво ответила председатель, – А, это вы, Кирилл, ну как, все хорошо? Вы еще в пути, ну конечно. Прекрасная идея. Так и поступим.
После последних слов Юлия Григорьевна нажала кнопку громкой связи и пояснила подчиненным:
– Раз Кирилл не может присутствовать здесь лично, он будет участвовать в собрании дистанционно. Его трезвый, скептический взгляд на вещи может быть крайне полезен в беседе с Каспианом.
– Ну, как, мужики? Меня нормально слышно? – донесся из аппарата голос Симонова, сопровождаемый легким шипением.
– Отлично, Кирилл. – не сдержав улыбку, подтвердил Губин, – Только на дорогу смотреть не забывай.
Сергей тоже улыбнулся и в этот самый момент, за окнами сверкнул яркий свет фар. Прижавшись лбом к стеклу, он невольно напрягся. Во двор штаба въехал уже знакомый черный лимузин.
На этот раз Каспиан вышел из автомобиля в сопровождении двух высоких широкоплечих стражей, которые вели под руки ссутулившегося мужчину.
Издали, в густых вечерних сумерках Сергею не удалось его рассмотреть.
Первым в кабинет председателя вошел глава клана. Поприветствовав Юлию Григорьевну, он начал говорить, даже не опустившись в приготовленное для него кресло.
– Я безмерно сожалею, мадам Мережко, что был так слеп и глух к вашим словам. – ровным твердым голосом произнес он. – Моя супруга, ее братья и сын организовали заговор с целью захватить власть в Убежище. К сожалению, Стеле и Айзеку удалось избежать ареста, и пока мы не знаем, где их искать. Но, одного заговорщика я привел к вам для допроса.