— А что такое? — ухмыльнулся Ивар. — Моя жена на меня вроде бы не жалуется.
— Это тебе с женой повезло, — заявила леди Грейс, с удовольствием делая глоток хереса. — Если бы мой супруг в библиотеках черт-те с кем по ночам запирался…
— Ты — не черт-те кто.
— Для тебя, — поправила она. — Но не для нее. Я бы на ее месте прибила бы обоих!..
Они расхохотались. Ивар налил себе еще и посмотрел на Грейс долгим взглядом. Она подняла бровь:
— Что?
— Так… Я скучал по тебе, Грейси.
— Я по тебе тоже, — она улыбнулась краешком губ. — Казалось, что уже и думать забыла, а вот увидела — и поняла, что скучаю…
— До сих пор?
— Семь лет так просто из головы не выбросишь, — ответила леди Кэвендиш и одним глотком опустошила свой бокал. — Впрочем, уже неважно. Час поздний, лорд МакЛайон, — она улыбнулась и встала. — Порядочной замужней женщине уже давно пора спать.
— А порядочная замужняя женщина не может задержаться ещё на минутку?.. — Ивар тоже поднялся и взял ее за руку. — Грейс…
— Ивар, — она посмотрела ему в глаза, — тебе вино в голову ударило. Будь добр, открой дверь — и я пойду. Если ты забыл, то ты женат, а я — замужем…
— Когда-то тебе это не помешало, — он отпустил ее руку и снял с двери засов. Леди Кэвендиш, уже стоя на пороге библиотеки, обернулась:
— Когда-то всё было по-другому, Ивар. Доброй ночи.
Зашуршали складки платья, дверь скрипнула и мягко захлопнулась. Лорд МакЛайон постоял еще с минуту, потом медленно подошел к столу и вылил себе в чашу остатки хереса. Задумчиво отхлебнул и, бросив взгляд на свое отражение в стеклянной стенке книжного шкафа, вздохнул:
— Язык мой — враг мой… Мда. — он, совсем как недавно леди Кэвендиш, одним глотком опорожнил бокал и со звоном поставил его на стол.
Бесс вынула из-под одеяла бутылки с горячей водой и, поставив их на пол, взбила подушки. Что за хозяева — ночь-полночь, замок спит давно, а их носит где-то… Служанка сняла с плеча шелковую ночную рубашку Нэрис, аккуратно разложила ее поверх одеяла и отошла к камину — подбросить дровишек. Ночи становились всё холоднее, нельзя дать огню погаснуть…
Дверь позади распахнулась, и мимо Бесс пронесся шелестящий вихрь. Вихрь с разбегу рухнул на кровать, не снимая туфелек, и разразился душераздирающими рыданиями.
— Госпожа?.. — обернулась служанка. — Что это вы так позд… Госпожа! Да что с вами?!
— У-у-у… — проревели из пуховых подушек. Бесс ахнула, споро прикрыла дверь и бросилась к кровати, заполошно причитая:
— Госпожа, да что ж стряслось-то?.. Ну-ну, не надо плакать… Ну посмотрите на свою Бесси, будьте лапонькой… Ну не прячьте личико! Ну?..
— У-у-уйди-и-и…
— Вот еще! — всплеснула пухлыми ручками девушка, присаживаясь подле хозяйки. — Куда ж я уйду-то от вас, когда вы в таком-то виде?.. И кто я буду-то опосля этого?! Ну нет уж, госпожа, вы как хотите, а я здесь останусь, покуда вы не успокоитесь… Ну же, скажите Бесс, отчего так расстроились? Али напугал кто?
— Не-е-ет… — прорыдали в ответ.
— А что ж тогда? — Бесс погладила хозяйку по волосам, как младшую сестренку, и заворковала:- Негоже так расстраиваться, госпожа… Давайте-ка, разденемся, туфельки вот снимем, чаю горячего выпьем, и расскажем своей Бесси, что стряслось!..
— Н-не хочу я твоего ча-а-аю… — вслипывая, ответила плакса, однако не воспротивилась, когда ловкие пальцы горничной принялись быстро расшнуровывать платье.
— Ну, не желаете чаю, дак я молочка погрею, — успокаивающе ворковала Бесс, снимая с госпожи туфельки и укладывая ее в постель. — Ну вот, вот и славненько, укутайтесь-ка по самое горлышко… Дайте-ка я подушку переверну, ишь, насквозь слезами промочили!.. И бутылку горячую в ноги положим, совсем вы захолодали… Не брыкайтесь, госпожа, не брыкайтесь!
— Что ты кудахчешь надо мной?.. — шмыгая носом, буркнула зареванная леди МакЛайон. — Ребенок я тебе, что ли?..
— Дак вы иной раз именно что дитя малое, — улыбнулась служанка, даже забыв, что она сама младше хозяйки едва ли не на добрый десяток лет. — Ну вот, ужо и голосок дрожать перестал! Умничка вы моя… Молочка-то принести? Я и меда ложку положу, чтоб спалось крепче!
— Чаю дай, — насупленно ответила Нэрис, утирая покрасневшие глаза вышитым рукавом рубашки. — Не хочу я молоко. И спать тоже не хочу!
— Чаю — так чаю, я что, я ж только и рада, — закивала Бесс, поднимаясь. — Я ведь как раз свеженького кипяточку принесла, думала, вдруг вам захочется перед сном, знаю, вы любите… — она зазвенела чашками. — Вот, госпожа, пожалуйте… Осторожно, горячий!
— Спасибо, — Нэрис села на кровати и сделала глоток ароматного обжигающего чая. Вздохнула, сделала еще глоток, помолчала, глядя куда-то сквозь служанку, нахмурила брови и, поставив чашечку обратно на поднос, сказала уже более или менее твердым голосом:- Убери. И дверь на засов запри. Поговорить надо.