— Ну и дурак, — убежденно сказал лорд МакЛайон. — Да я б его за это премией в десять монет наградил! Это же выход!.. После твоего "тонизирующего", я так понял, пить вообще никак невозможно?
— Очень противно, аж от запаха хмельного некоторых выворачивает, — подтвердила девушка. — Папа эту настойку всю жизнь терпеть не мог — как раз по этой причине…
— Изумительно! — восхитился Ивар, потирая руки и хищно поглядывая на сундучок с лекарствами, стоящий на столике. — Можно, я у тебя немножко одолжу?.. Или тебе сейчас самой надо?
— Бери, — пожала плечами она. — Сама ее терпеть не могу!.. В кармашке сбоку, как откроешь, плоская склянка зеленого стекла… Нашел?
— Кажется, да, — отозвался муж, роясь в сундучке. — Эта?
— Она, — приглядевшись, кивнула Нэрис. — Только не больше четырех ложек на пинту! Иначе даже в виски вкус почувствуют да и выльют от греха… Она очень противная, правда.
— Ну и прекрасно, — многообещающе играя бровями, проговорил Ивар, пряча склянку в карман. — И потихоньку подсовывать не стану, так хлебать заставлю — зарекутся они у меня пить!..
Он снова присел на стул и посмотрел на жену:
— Тебе обед приносили?.. Хотя да, это же и есть невозможно…
— Мне Бесс бульон варит, — улыбнулась Нэрис. — Отдельно. Я же болею, мне тяжелой пищи нельзя… Я обедала!
— А… а у тебя там еще бульона не осталось? — смешно сведя брови домиком, вздохнул лорд. — Что ел, что не ел… Выздоравливай уже скорей!
— Я постараюсь, — пряча улыбку в одеяле, пообещала она и, сжалившись, добавила:- Ты сходи на кухню, спроси у Бесс, может, еще что осталось!.. Скажи, я просила тебя покормить… И позови ко мне кухарку.
— Может, не стоит?.. — заколебался он. — В твоем состоянии…
— Ничего, — повторила она. — Поговорить с ней я и лежа могу!.. А то вы ведь так сегодня и без ужина спать ляжете!
— Хорошо, — пожал плечами Ивар. — Я скажу ей, чтоб сюда поднялась… Может, тебе принести что-нибудь? Книжку там, я не знаю… Или, если тебе читать тяжело из-за глаз, так я Грейс попрошу, она все равно хотела зайти, тебя проведать…
— Нет-нет, ни в коем случае! — всполошилась Нэрис. — Не надо ей сюда приходить!
— Но я… — опешил было он, удивляясь такой вспышке протеста, однако леди МакЛайон уже взяла себя в руки и, откинувшись на подушку, снова отчаянно раскашлялась.
— Не стоит… так рисковать… — прерывисто сказала она. — Леди Кэвендиш — наша гостья!.. А если и она заболеет?.. Нет-нет, этого… я не могу позволить!..
— Хорошо, хорошо, не волнуйся! Как я сам не подумал… Воды?.. — участливо спросил Ивар, когда приступ кашля утих. Нэрис покачала головой и проговорила еле слышно:
— Спасибо… Я… Я отдохну, пожалуй… Как поешь, пришли ко мне Бесс, хорошо?..
— Да черт с ним, потом поем, — он поднялся, — я сейчас ее пришлю! Ты лежи, лежи… И зови, если станет хуже — я сам за лекарем сьезжу!
— Хорошо… — вяло кивнула она. Ивар пасмурно покачал головой и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Нэрис полежала с закрытыми глазами еще с минуту — для верности, и, с облегчением выдохнув, потянулась к подносу у кровати, на котором стоял остывший чайничек. В горле пересохло, и пить на самом деле хотелось очень. Но Ивара ближе чем на пару локтей подпускать было опасно — проклятые белила вблизи слишком бросались в глаза…
— Леди Кэвендиш, — пробормотала она, булькая холодной водой прямо из носика чайника. — Проведать… Нет уж! Спасибо большое, дорогой… Ты как хочешь, а я уж как-нибудь и без нее обойдусь!
Томас отложил перо в сторону и, прикрыв очередное любовное послание локтем, посмотрел на хмурого командира:
— Ну что, как она? Совсем плохо?
— Да не то, чтобы… Но кашляет, конечно, жутко. — Ивар развалился на стуле:- Кому ты там всё оды сочиняешь?
— А тебе какое дело?.. — мурлыкнул волынщик, снова становясь до смешного похожим на довольного кота. — Есть кому, слава богу… А то с такой жизнью хоть в монахи иди!
— У МакДональдов кого-то подцепил? — фыркнул Ивар. — Ну да, чему тут удивляться… Смотри, аккуратнее с письмами-то! А то ее муж найдет, сюда явится… Я из-за тебя в очередной раз оскорбления выслушивать не собираюсь.
— Так и не придется, — хитро прищурился Томас. — Она вдова! Ты уж, дружище, юнца зеленого из меня не делай, стал бы я при живом-то муже такой компромат сам на себя строчить?..
— Ой, доиграешься, Том…
— Не каркай, — отмахнулся тот, проверил — высохли ли чернила, и убрал письмо подальше. — Ладно, потом закончу… Чего хмуришься?