— Вы же у нас королевская гончая, сир? Вам же не привыкать отгадывать загадки?.. Вот тогда и думайте сами, что мне понадобилось в вашем ящике с бумагами! Надеюсь, ничего не пропало?.. — она презрительно сощурилась. Лорд посмотрел в ее бледное лицо и медленно покачал головой:
— Нет.
— Надо полагать, на мое счастье, — фыркнула девушка. Собрала рассыпанные по дивану листочки, сунула их обратно в пакет и, поднявшись, протянула его мужу:- Забирайте. Я свои письма прочитала. А то, что адресовано Бесс, отдадите ей сами, когда пожелаете. Я могу идти, или вы намерены запереть меня здесь до выяснения?..
— Вас никто не держит, леди. Спускайтесь к ужину, я скоро подойду. — Ивар взял у нее пакет. Нэрис открыла дверь и обернулась, прежде чем выйти:
— Я так понимаю, наш брак оказался для вас не самым выгодным, сир. И если вы пожелаете развестись — я ничего не буду иметь против. Наша церковь, конечно, не одобряет разводов, но, думаю, воспитаннику короля Шотландии она не откажет…
Леди МакЛайон вышла и захлопнула за собой дверь. По коридору дробно простучали каблучки. Ивар вздернул бровь и усмехнулся.
— Однако!.. — пробормотал он. — Развестись… Вот ещё!
Он бросил пакет в сундучок, сгеб со стола свои записи и снял с шеи ключ.
Ужинали в молчании. Нэрис кусок не лез в горло, Ивар жевал чисто механически, даже не глядя в тарелку. Творимир по своему обыкновению поел раньше, и только тянул небольшими глотками любимый хмельной мед, который варили специально для него. Лорд и леди Кэвендиш ужинали в своих покоях — сэру Дэвиду еще пока не рекомендовалось вставать с постели. Один только Томас, как всегда, уплетал с неизменным аппетитом все, до чего смог дотянуться. Поэтому то, что супруги явно в размолвке, он заметил, только когда слуги уже убрали со стола, и в каминную залу явился виночерпий с виски для мужчин и графинчиком ягодной наливки для леди. Волынщик оглядел хмурые лица, бросил вопросительный взгляд на Творимира (тот только рукой махнул) и, подумав, достал из заплечного мешка лютню:
— Я тут кое-кому обещал…
— Давай не сегодня, — мрачно сказал Ивар, делая глоток из своей чаши. Рыжий открыл рот, посмотрел на хмурое лицо командира и неуверенно оглянулся на Нэрис.
— Я думаю, — не глядя на мужа, сказала она, — от пары песен никому хуже не станет. Впрочем, если вам это мешает, сир, я могу послушать музыку в другом месте.
— Сидите, — лорд махнул рукой. — Играй, Том.
— Вот то-то же! — разулыбался тот, пристраивая на коленях лютню. — Ну, моя леди, что вы хотите услышать?.. У меня репертуар большой!
— Для начала спой ту, что обещал, — попросила девушка, пересаживаясь в креслице поближе к музыканту и поворачиваясь к супругу спиной. Она была очень обижена. "Сидит с таким лицом, будто я ему жизнь испортила! — уязвленно думала она. — Хотя кто кому ее портит уже который день — это еще вопрос!" Нэрис взяла в руки чашу с ягодной наливкой и, решив не портить себе настроение мыслями о неблагодарном лорде, кивнула волынщику:
— Играй, Томас!..
— Извольте!.. — он с готовностью опустил пальцы на струны. По зале поплыла знакомая нежная мелодия.
— Дождливой ночью прячет тень
Под вереском следы…
Каменное лицо Ивара исказилось в странной ухмылке, которая больше напоминалаа оскал. Лорд МакЛайон опрокинул в себя виски и утер губы рукавом.
— Никто, ни сторож, ни олень
Не ждет сейчас беды…
Бывший королевский советник сжал в кулаке ножку вновь наполненной заботливым виночерпием чаши и скрипнул зубами, словно от боли.
— Лишь я один крадусь, как враг…
— Хватит! — вдруг отрывисто приказал лорд. Нэрис вздрогнула и обернулась. Лютня издала жалобную трель и умолкла.
— Ивар, ты чего?.. — изумленно привстал Томас.
— Леди, идите к себе, — велел лорд МакЛайон.
— Но я…
— Мне попросить Эйнара вас проводить?! — в голосе его зазвенела сталь. На щеках девушки выступили красные пятна:
— Не беспокойтесь, я сама найду дорогу!
Она рывком поднялась на ноги. Томас тоже вскочил.
— А ты сиди, — Ивар перевел на друга тяжелый взгляд. Лицо Творимира вытянулось. Волынщик, не сводя глаз с командира, сделал шаг назад:
— Не надо, Ивар…
— Да что тут происходит?! — не сдержавшись, воскликнула Нэрис и ойкнула — музыкант быстро прижал ее к себе спиной, приставив к горлу ошарашенной девушки короткий охотничий нож. Русич медленно поднялся со своего места.